Игорь Фроянов - Города-государства Древней Руси

Симптоматичны и дальнейшие события. Как выяснилось, Изяслав без военной помощи киевских воев не мог удержаться в городе. Но и Юрий без нее чувствовал неуверенность. Вот почему он, опасаясь «кыян» («зане имеють перевет ко Изяславу и брату его») решил подобру-поздорову убраться из Киева{141}. Количество этих примеров можно было бы умножить{142}.

Необходимо подчеркнуть, что вооруженные «кияне», составлявшие пешую и конную рать{143}, отнюдь не представляли неорганизованную массу. Бросается в глаза самостоятельный характер воинского контингента городской общины. Так, во время похода на Литву 1132 г. видим «киян» Не с князем Мстиславом, а идущими «по нем особе»{144}. Самостоятельно действует киевский полк в событиях 1146 г.: «Кияне же особно сташа в Олговы могылы многое множьство стоящим же еще полком межи собою»{145}. О самостоятельности городского ополчения свидетельствует и то, что народное войско нередко собиралось в поход не по княжескому повелению, а по своему усмотрению. Когда Изяслав Мстиславич приглашал «кыян» идти с ним воевать против Юрия Долгорукого, они отвечали: «Княже, ти ся на нас не гневай, не можем на Володимире племя руки въздаяти, оня на Олговичи, хотя и с детми»{146}.

Решение веча о выступлении в поход было обязательным для всех. Наглядное тому доказательство — летописная запись под 1151 г. о киевлянах, которые «рекоша Вячьславу и Изяславу, и Ростиславу, ать же поидуть все (воевать с Юрием. — Авт.) како можеть и хлуд в руци взяти пакы, ли хто не поидеть, нам же и дай, ать мы сами побьемы»{147}.

Под углом зрения самостоятельности земских вооруженных сил необходимо рассматривать упоминаемые в летописи военные события, при описании которых князья и их «мужи» либо вовсе не принимаются во внимание, либо им отводится сугубо подсобная роль. Под 1134 г. новгородский летописец сообщает о том, что «раздьрася вся земля Руськая»{148}. В следующем 1135 г. «ходи Мирослав посадник из Новагорода мирить кыян с церниговцы, и приде, не успев ницто же: сильно бо възмялася вся земля Русская»{149}. Далее в летописи читаем о том, что князь киевский Ярополк «к собе зваше повъгородце, а церниговьскыи князь к собе; и бишася, и поможе бог Олговицю с церниговчи, и многы кыяне исеце, а другые изма руками»{150}. Летописец мыслит киевлян и черниговцев как самостоятельные военно-политические союзы, отстаивающие собственные интересы. И хотя тут князья все-таки фигурируют, они сдвинуты как бы на второй план, а на переднем крае стоят «кыяне» и «черниговцы».

О том, что все дело было именно в киевлянах и черниговцах, говорит соседняя летописная справка, согласно которой после посадника Мирослава тогда же в 1135 г. ходил «в Русь архиепископ Нифонт с лучьшими мужи и заста кыяны с церниговьци стояце противу собе, и множьство вои; и божиею волею съмиришася»{151}.

В нашем распоряжении есть и другие аналогичные факты. Так, в 1137 г. у новгородцев «не бе мира» ни с псковичами, ни с суздальцами, ни со смольнянами, ни с полочанами, ни с киевлянами{152}. В 1145 г. «ходиша же и из Новагорода помочье кыяном, с воеводою Неревином, и воротишася с любъвью»{153}. Во всех этих сценах главную роль играют массы киевлян.

Об упорядоченности воинских сил киевской городской общины свидетельствует и наличие земских военачальников. Источники сообщают нам о командирах-воеводах, не принадлежавших непосредственно к княжескому окружению. К ним надо отнести воеводу Коснячко, имя которого фигурирует в летописи под 1068 г.{154} Сделать это позволяет отсутствие Коснячко среди «мужей», окружавших Изяслава в момент его «прений» с толпой «людей киевских» на княжеском дворе{155}. Наряду с воеводами киевское народное ополчение возглавляли тысяцкие. При этом, если должность воеводы была временной, обусловленной военной ситуацией, то должность тысяцкого — постоянной. Тысячу «держат»: «воеводство держащю кыевская тысяща Яневи»{156}, «воеводьство тогда держащю тысящая кыевскыя Ивану Славновичю»{157}, «держи ты тысячю, как ей у брата моего держал»{158}. Формула «держать» тысячу указывает на постоянный характер должности тысяцкого, с одной стороны, и на весьма высокий социальный статус его — с другой. Действительно, тысяцкий играл важную роль в административном управлении города-государства. Не случайно Русская Правда составлялась при непосредственном участии тысяцких как представителей городских общин{159}.

Одним из звеньев военной организации киевской городской общины были сотские{160}. Сотни — это военные единицы, которые охватывали не только город, но и сельскую местность{161}.Следовательно, киевская тысяча, состоявшая из сотен, — это войско, включавшее в себя и горожан и селян. Понятны тогда летописные выражения: «вся сила Киевской земли», «сила киевская»{162}. Не случайно и один из Суздальских бояр говорил: «Княже, Юрьи и Ярославе, не было того ни при прадедах, ни при дедах, ни при отце вашем, оже бы кто вшел ратью и сильную землю в Суздальскую, оже вышел цел, хотя бы и вся Руская земля, и Галичьская, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская и Рязаньская»{163}.

Есть основания считать, что к началу XII в. оформилась военно-политическая организация киевской волости, т. е. киевского города-государства.

Те же сотни-округа являлись не только военными, но и территориально-административными образованиями. Их существование в качестве структурных подразделений тысячи свидетельствует о социальной нерасторжимости города и села{164}. О том же говорит и кончанское устройство, чьи следы обнаруживаются в Киеве{165}.

По всей видимости, в киевском городе-государстве суд над людьми, жившими в сельской местности, нередко осуществлялся в главном городе. Патерик Киево-Печерского монастыря рассказывает о неких «разбойниках», которых связанными вели в город на суд и расправу{166}. Подобные судебные порядки вырисовываются и в Русской Правде{167}.

Киевский город-государство, как и другие древнерусские города-государства, состоял из главного города и зависимых от него пригородов. Надо сказать, что Киевская земля была, пожалуй, самой насыщенной городами. Общее количество городов здесь, по подсчетам А. В. Кузы, достигало 79{168}. Конечно, среди них было немало крепостных сооружений, имевших преимущественно военно-оборонительное значение. Вместе с тем в Киевской земле поднимались города, ставшие социальными средоточиями тех или иных ее районов и подчиненные Киеву как главному городу. Наиболее заметными из них были Туров, Белгород и Вышгород.

Туров, вероятно, оказался в составе Киевской волости в результате аннексии. Во всяком случае, первоначально на страницах летописи этот город представлял собой независимое от Киева княжение. В нем сидел какой-то Туры, «от него же и туровци прозвашася»{169} Вскоре Туров наряду с другими племенными центрами был покорен полянской общиной и вошел в межплеменной союз, возглавляемый Киевом. С установлением киевского господства над Туровом здесь ликвидировали и туземных князей. Поэтому на туровском княжении встречаем Святополка — сына великого князя киевского Владимира{170}. Позднее, когда сложилась территория Киевской волости, Туров стал одним из пригородов днепровской столицы{171}. Сюда на княжение киевские князья отправляли свою «молодшую братию»{172}.

Наличие княжения в Турове говорит прежде всего о возросшей консолидации местных социальных сил. На это указывает и учреждение здесь епископии. М. Н. Тихомиров справедливо усматривал в данном факте относительно крупное значение Турова{173}.

Ярким штрихом социально-политической жизни Турова служит известие проложного жития Кирилла Туровского, согласно которому Кирилл «умоленьем князя и людей того града возведен был на стол епископьи»{174}. Перед нами вечевое избрание епископа{175}. Оно является подтверждением большой политической мобильности туровской общины. Понятно, почему Туров в конце концов вырвался из цепких рук Киева, выделившись во второй половине XII в. в самостоятельную волость{176}. Его обособлению способствовала также отдаленность от «матери градов русских». Так произошло рождение нового города-государства, зародившегося в границах Киевской волости и отпавшего от Киева. Процесс дробления крупных городов-государств на более мелкие наблюдается и в других областях Руси XII в.{177} Однако образование города-государства в Турове — единственный, кажется, случай отпочкования от Киева суверенной волости. Остальные киевские пригороды не смогли преодолеть притяжения главного города. Впрочем, некоторые из них оказывали заметное влияние на историю Киевщины. Назовем для примера Вышгород и Белгород.