Евгений Толмачев - Александр III и его время

Цесаревич с тяжёлым сердцем расставался с родиной и, в частности, с Петергофом. «Если я за границей увижу один такой прелестный вид, то я буду вполне доволен», — признался он перед отъездом.

Через Берлин наследник престола прибыл в старинный баварский курортный город Киссинген, где тогда отдыхала российская императорская чета и другие влиятельные особы с их свитами. Там можно было увидеть императрицу Австрии Елизавету, короля Баварии, великую кн. Ольгу Николаевну с супругом — наследным принцем Вюртембергским, великого герцога Мекленбург-Шверинского. Среди отдыхающих цесаревич встретил вице-канцлера Горчакова и своего бывшего наставника, посланника в Штутгарте Титова. Король Баварии Людвиг II, сверстник великого кн. Николая Александровича, приветливо принимал всех гостей, но больше всех старался угодить венценосным родителям цесаревича.

Из Киссингена в начале июля императорская фамилия в экстренном поезде отправилась через Франкурт-на-Майне в Ганновер, Швальбах, Эйзенах и Веймар.

В Веймарском замке герцог Александр-Карл показал цесаревичу комнаты, носящие имена великих немецких писателей — Гёте, Шиллера, Виланда и Гердера. Эти знаменитости, так же, как Бах и Лист, упрочили за Веймаром название «германских Афин».

Далее Николай Александрович направился на четырёхнедельное пребывание в Схевенинген, близ Гааги, где ему были предписаны морские купания. Однако эти купания в водах Северного моря, по мнению очевидцев, не принесли пользы наследнику.

Из Схевенингена цесаревич ездил в окрестности Гааги, в разные города: Амстердам, Роттердам, Утрехт и Харлем. Посетил он и Заандам (Саардам), знаменитый пребыванием в нём молодого Петра Первого. В память посещения царственным питомцем Заандама князь П. А. Вяземский написал уже по смерти наследника трогательное стихотворение, в котором назвал цесаревича «минутным гостем, ангелу подобным, блеснувшим на земле, но не земли жильцом».

В Схевенингене граф Строганов вынужден был покинуть на время цесаревича в связи с внезапной смертью своего 46-летнего сына Александра в его псковском имении.

На время отсутствия Строганова заменил граф Матвей Юрьевич Виельгорский, добрейший, обходительный человек и страстный музыкант. Однако ещё до его прибытия компания цесаревича увеличилась другим типом — Владимиром, или, как его называли, Вово Мещерским — будущим редактором пошлой и нахальной газеты «Гражданин». Как заметил Чичерин, у последнего была «прирождённая наклонность к самому утончённому искательству и раболепству». Грустные предчувствия начинали тревожить царского первенца уже в самом начале его пребывания в Схевенингене, но их рассеяло сообщение о заключении перемирия между Данией и Пруссией, открывавшее ему возможность посетить Данию.

Престолонаследник по телеграфу испросил у отца позволения на поездку в Данию, и, получив это разрешение, незамедлительно отправился туда через Гамбург и Киль. В связи с войной Дания вовсе не входила в составленный ранее маршрут.

По прибытии в Копенгаген, великий князь остановился в доме российского посланника барона Н. П. Николаи, у которого узнал некоторые подробности о датском королевском доме. У короля Кристиана IX, вступившего на престол в 1863 г., и королевы Луизы было три сына и три дочери. Уже тогда в августейших домах мира эту королевскую чету называли «европейскими тестем и тёщей». Старшая дочь Александра Красивая в 1863 г. вышла замуж за будущего короля Великобритании Эдуарда VII, а средний сын Вильгельм Георг тогда же женился на великой княгине Ольге Константиновне, двоюродной сестре Николая Александровича, и стал греческим королём под именем Георга I. Забегая вперёд, скажем, что Кристиан IX через своих детей сумел породниться ещё с целым рядом европейских дворов.

Итак, на следующий день Николай Александрович в сопровождении свиты отправился в замок Фреденсборг, где был встречен всей королевской фамилией.

Прожив в Дании более двух недель, цесаревич решил сделать предложение очаровавшей его дочери короля Кристиана IX Дагмаре и, получив уверенность, что его чувства разделяются принцессой, отправился в Дармштадт, чтобы испросить разрешение родителей сделать это предложение. 1(13) сентября наследник с августейшими родителями отправился в Фридрихсгафен к королеве Вюртембергской Ольге Николаевне, где провёл неделю, затем вместе с отцом должен был принимать участие в прусских манёврах в Бранденбурге, для чего отправился в Берлин.

Здесь, судя по всему, под влиянием долгой езды верхом, когда Николаю Александровичу приходилось с 5 часов утра до 6 часов вечера следовать за Александром II на манёврах, боли в спине у него усилились. 13 сентября 1864 г. из Киля наследник престола со своей свитой снова отправился в Копенгаген, куда прибыл 15-го.

20 сентября произошла его помолвка, и в тот же день был отправлен в Дармштадт князь В. А. Барятинский для испрошения родительского благословения на обручение. Дав на него своё согласие, Александр II повелел сообщить об обручении наследника престола с датской принцессой Дагмарой жителям столицы 101 пушечным выстрелом. Никто тогда не мог представить, что наречённый жених через шесть месяцев уйдёт из жизни в самом цвете лет.

Между тем в Бернсторфе, где пребывал тогда датский двор, прошёл ряд торжеств.

На другой день после помолвки был дан обед у короля. За этой торжественной трапезой отличился капитан царской яхты «Штандарт» Дмитрий Захарович Головачев. Когда подали шампанское, он после тоста за помолвленных выпил глоток и сказал Чичерину с гримасой, что вино кисло. Чичерин расхохотался. Король, заметив гримасу спросил: «Что говорит капитан?» Тогда Головачев без малейшего стеснения отвечал: «Горько!» — «Пусть подадут другую бутылку», — приказал добрый король. Цесаревич, поняв, в чём дело, через стол заметил Головачеву, чтобы он оставил эти шутки. Что же? Попробовав вновь шампанское, он, видя, что король следит за его выражением, опять-таки сказал: «Всё-таки кисло!» Тогда королева спросила цесаревича, в чём дело? Престолонаследник, видимо, недовольный неуместной шуткой, объяснил, однако, что, по принятому в России обычаю, заздравное вино при подобных случаях, признаётся горьким или кислым, пока жених не поцелует невесту. «Если в этом дело, так поцелуйте её», — отвечала умная и глухая королева Луиза. Цесаревич, чтобы положить конец неловкому положению, поцеловал принцессу в щёчку. «Теперь сладко», — воскликнул бессовестный Головачев. Но зато и досталось ему на другой день от графа Строганова, который, объяснив ему все неприличие поступка, объявил, что если он позволит себе ещё раз подобную выходку, то или будет отправлен в Петербург или исключён из свиты Его Высочества, дабы не могли его приглашать ко двору (418, 1896, № 8, с. 553).

30 сентября (12 октября) Николай Александрович простился с невестой и отправился в Дармштадт, где встретился со своими родителями. В Дармштадт вызван был из Висбадена протоиерей И. А. Янышев, которому предполагалось поручить занятия Законом Божьим с невестой наследника. Обучить Дагмару русскому языку и русской истории цесаревич намеревался сам.

В октябре 1864 г. вел. князь Николай Александрович с остановками в Штутгардте, Нюрнберге, Мюнхене и Тироле прибыл в Венецию. 5 дней провёл он в этом знаменитом центре итальянской национальной культуры, с утра до вечера осматривая уникальные архитектурные памятники. Царственный юноша побывал в соборе Св. Марка, построенном ещё в XI в., во Дворце дожей, дворцах вдоль Большого канала, музеях и картинных галереях, совершил несколько прогулок в гондолах. Именно здесь, в Венеции, появились впервые угрожающие признаки его болезни. Наследник почувствовал сильную усталость и в последние дни уже без особого интереса осматривал творения архитектуры и живописи.

Из Венеции через Милан преемник прибыл в Турин. В Милане он обедал у принца Гумберта, будущего короля Италии, который на вопросы цесаревича об интересующих его конституции Италии и, в частности, о судебных учреждениях не смог дать вразумительные ответы. «Вы меня спрашиваете о вещах, — ответил он великому князю, — о которых я не имею никакого понятия. У вас в монархической стране князья обязаны знать законы и государственное устройство страны, у нас это дело палат».

По прибытию в Турин 27 октября первый король Италии Виктор-Эммануил II в связи с приездом цесаревича дал большой обед, на котором присутствовал весь бюрократический олимп Пьемонта. Юный князь Николай Александрович так умело и с таким тактом вёл разговор с итальянскими министрами, что покорил их всех своим обаянием. Например, военный министр Ламормора сказал, что молодой великий князь — совершенство (там же, с. 563).

Из Турина наследник проехал в Геную, а оттуда на фрегате «Александр Невский» отплыл в Ниццу. Сюда прибыла на зиму его любящая мать — государыня Мария Александровна — для которой петербургский климат был противопоказан.