История войны 1814 года во Франции - Модест Иванович Богданович

l’Empereur! A Paris! A Paris!» («Да здравствует император! В Париж! В Париж!»). Немедленно по окончании смотра, в 6 часов пополудни, гвардия двинулась к Эссонн и прибыла уже около полуночи на указанные для нее места: пехота расположилась в окрестностях Мулиньона (Moulignon), а кавалерия у Ферте-Алепс. Войска Мармона стояли в авангарде у Корбейль и Эссонн; кавалерия Макдональда на речке Эролль, от Буассиз до Сен-Жермен; пехота его близ Фонтенбло. Число войск, собранных Наполеоном, не превышало 36 тысяч человек11.

Со стороны союзников, как только сделалось известно о сосредоточении сил неприятельских у Фонтенбло, были сделаны следующие распоряжения.

Корпусы Гиулая и кронпринца Виртембергского встали между Вильнев-ле-Руа и Атис; авангард их на дороге в Корбейль. Корпус Вреде между Рюнжис и Паруа. Корпус Раевского, впереди всех прочих, близ Жювизи; авангард его под начальством графа Палена, усиленный 3-й кирасирской дивизией, был выдвинут вправо от Корбейль к Будуфле и Флери; передовые посты стояли на реке Эссонн12. Гвардия и резервы вместе с главной квартирой императора Александра и короля прусского оставались в Париже, а главная квартира князя Шварценберга перешла в Шевилли (Chevilly). Из войск Силезской армии, поступившей, за болезнью Блюхера, под начальство Барклая-де-Толли, корпусы Ланжерона, Йорка, Клейста и пехота Воронцова расположились близ

Лонгжюмо; главная квартира Барклая в Масси (Massy); корпус Сакена под начальством генерал-адъютанта Васильчикова перешел к Шарантону; Бюлов, с 7 батальонами, 8 эскадронами и 3 У батареями своего корпуса, прибыл к Монмартру, оставив бригаду Тюмена под Суассоном для обложения этого города в ожидании прибытия на смену из Нидерландов бригады Борстеля; бригада Крафта, после неудачного покушения овладеть Компиенем, также двинулась к Парижу. Вообще же в Париже и по направлению к Фонтенбло было собрано до 180 000 человек обеих союзных армий13. Известия о сосредоточении неприятельской армии и преувеличенные слухи о силе ее заставили князя Шварценберга принять меры предосторожности на случай движения Наполеона к Парижу: войскам приказано было находиться в полной готовности к выступлению на сборные пункты Жювизи и Лонгжюмо. Часть войск Бюлова заняла Версаль; русские гренадеры выступили из Парижа в Рюнжис. Для обеспечения сообщений с правой стороной Сены и Марны навели у Конфлана мост на судах, прикрыв его сильным тет-де-поном, и заняли переправу у Сен-Мор частью корпуса Васильчикова, обложившего венсенский замок14.

Отряд генерал-майора Кайсарова 22 марта (3 апреля) перешел в Бри (Brie-comte-Robert), а на следующий день овладел с боя частью города Мелюна, лежащей по правую сторону Сены, что заставило жителей покориться временному правительству15; тогда же генерал-майор Сеславин расположился в Гин (Guignes) и выдвинул передовой отряд к Монтеро16. Главнокомандующий Силезской армией граф Барклай-де-Толли, желая усилить свой авангард, направил к Арпажон (Arpajon) всю кавалерию генерал-адъютанта Васильчикова17; вслед за тем генерал Емануель перешел к Ла-Ферте-Алепс (La-Ferté-Aleps) и выслал 23 марта (4 апреля) партии к Мальзербу (Malesherbes). Между тем генерал Винцингероде преследовал наполеонову армию при отступлении ее от Сен-Дизье на Труа. По занятии 22 марта (3 апреля) его войсками города Сан (Sens) отряд Чернышева двинулся к реке Луэн (Loing) и, переправившись через нее на рассвете 23 марта (4 апреля) близ Суп (Soupes), подошел около полудня скрытно к Мальзербу. Чрез это селение по орлеанской дороге тогда тянулся артиллерийский парк под прикрытием 800 человек пехоты и кавалерии. Лишь только поравнялся он со стоявшими в засаде войсками, как полки Жирова, Сысоева и Власова 3-го кинулись на прикрытие, обратили его в бегство, овладели 22 орудиями и взяли множество пленных. Генерал Чернышев, узнав от них, что другой французский парк незадолго пред тем прошел по сей же дороге в Питивье (Pithiviers), кинулся за ним вслед, и в 6 часов вечера подойдя к этому городу, занятому 200 неприятельских егерей, взял его штурмом. Полковник Лебо (Lebeau), командовавший в городе, получив девять ран, был захвачен в плен, и весь его отряд уничтожен. Генерал Чернышев, не успев, однако же, настигнуть другой парк, на следующее утро перешел вместе с отбитыми орудиями в Этамп (Etampes)18.

Распоряжения князя Шварценберга для противодействия Наполеону оказались излишни. Французские маршалы не имели ни малейшего желания поддерживать отчаянное предприятие на Париж, и роялисты, пользуясь тем, немедленно открыли с ними сношения. В то самое время, когда главный штаб Наполеона шумно толковал о необходимости воспротивиться «безумному намерению» идти к Парижу, Макдональд, только лишь тогда прибывший в Фонтенбло, нашел там письмо, адресованное маршалу Макдональду, герцогу Рагузскому; Мармон, получив это письмо в Эссонне, распечатал и прочел его, но узнав, что оно было послано генералом Бернонвилем Макдональду, приказал тотчас отправить его по принадлежности. В письме своем Бернонвиль заклинал Макдональда именем дружбы и привязанности к собственному его семейству, тогда бывшему в Париже, отложиться от тирана, возбуждающего мятеж против законного правительства, и перейти на сторону Бурбонов, готовых даровать Франции мир и свободу. Макдональд, некогда служивший в Рейнской армии, сохранил господствовавший в ней либеральный образ мыслей, и к тому же он, страстно любя детей своих, опасался за них в случае покушения Наполеона овладеть Парижем. Таково было настроение духа маршала, когда весь штаб главной квартиры стал убеждать его присоединиться к своим сослуживцам и положить конец столь же ненавистному, сколько и безумному владычеству. Макдональд, едва успевший придти тогда с вверенным ему корпусом в Фонтенбло, покрытый грязью, просил своих товарищей, чтоб дали ему время переодеться, а между тем прочие маршалы, возбужденные сочувствием множества генералов и офицеров, решились идти к Наполеону и требовать от него отречения от престола. Лефевр, Удино, Ней, войдя к нему в кабинет, нашли там Бертье, Коленкура, Маре и других высших сановников империи. Маршалы были грустны и не смели сказать ни слова, но Наполеон сам, догадываясь об их намерении, спросил, не имеют ли они каких известий из Парижа. «Имеем, и весьма плохие», – отвечал Ней. Наполеон старался возбудить дух своих бранных товарищей, представляя им в преувеличенном виде свои средства и убеждая в возможности воспользоваться разобщением союзных войск по обе стороны Сены. По словам его, нетрудно было, с содействием жителей, изгнать их из Парижа. «Конечно, – продолжал он, – неприятели могут возвратиться, но Евгений идет к нам из Италии с 36 тысячами человек; Ожеро имеет 30, Сюше 20, Сульт 40 тысяч; присоединив большую часть этих сил к моим 70 тысячам человек, я отброшу союзников к Рейну; мы спасем Францию, и я заключу мир на умеренных условиях. Еще одно, последнее усилие, и вы будете наслаждаться покойно плодами 25-летних трудов и лишений». Заметя, однако же, что маршалы не разделяли таких сангвинических надежд,