Феликс Чуев - Молотов. Полудержавный властелин

— На Таганке.

— Ну, это, так сказать, с запахом, — говорит Молотов. — На Таганке — это, конечно. Специфический запах.

— Да, вы правы. Запах непроветренной спальни…

— Будто бы вольная поэзия и вольная литература, а на деле она отдает белогвардейщиной.

29.03.1984

Пишут мелочи

— Новые выдвигаются какие-нибудь силы в литературе? — спрашивает Молотов.

— Трудно даже ответить.

— Могут быть. Писатели должны замечать, как вокруг них появляются новые писатели.

— Писатели появляются когда? Когда в обществе что-то яркое происходит.

— Да, сейчас нет подъемной волны, — соглашается Молотов.

— Сейчас о мещанстве пишут многие. Сатирические вещи можно писать.

— Никого не удивишь. Пишут мелочи.

— Сейчас очереди в ювелирные магазины, чтобы сдать золото. Принимают украшения по весу. Раньше стояли, чтобы купить, а сейчас — наоборот, все стараются избавиться от золота.

— Вопрос экономистам, — говорит Молотов.

29.03.1984

— О чем говорят братья писатели?

— Говорят о «летающих тарелках». В «Труде» была статья. С гражданского самолета наблюдали. Вся Москва об этом говорит.

— Но я в глуши живу… А почему в «Правде», в «Известиях» нет? — спрашивает Молотов.

— Не хотят, видимо, народ пугать.

— Пока не знают. Интересно, — делает вывод Молотов.

— Мы тут на земле копошимся, свои проблемы решаем, а они на нас смотрят…

— Тоже удивляются. Думают, что это за человеки…

— Такое впечатление, что они относятся с любопытством, просто изучают нас, никаких действий не предпринимают.

— Это уже наше понимание, — говорит Молотов. — Анатолия Иванова давно видели? Мне сказали, что он хочет приехать. Но я никак не соберусь пригласить.

— Я могу ему сказать, мы вместе приедем.

— Пока надо подготовиться, потом пригласить. Он что-нибудь пишет?

— Я думаю, пишет.

— Наверно, пишет. Он все-таки обращает внимание.

16.02.1985

Самый творческий возраст

— Вам сейчас сколько лет?

— Сорок один год.

— У вас сейчас самый творческий возраст. Это самый важный сейчас период. Надо много успеть.

09.12.1982

Житейские дела и последние встречи

Кто может достать плащ?

— Кто может достать плащ? Простой, но приличный плащ? Желательно не очень темный, не очень светлый. Я посмотрел, у меня что-то — уже неудобно ходить. Вы скажите, где можно купить, где достать? Я думаю, в магазине, потому что не предполагаю в Америку ехать, даже в Финдяндию. Наш брат достаточно обюрократился, в свое время все давали нам, когда нужно. Рост, по-моему, второй, но могу ошибиться. Таня знает, Сарра Михайловна знает. Они меня этому обучают, только с ними и добываю. Вот покажите, где можно достать. Вы же народ практичный, не то что мы. Живете в Москве, а мы в деревне.

— Без блата купить нельзя, надо блат, — говорит Шота Иванович.

— Само собой, — соглашается Молотов. — Но куда поехать? Вот в чем дело. Узнайте, где можно купить пальто, плащ, да. Приличный плащ, ну который вместо бы осеннего пальто мне был.

— Рублей сто двадцать, бывают японские плащи, — говорит Шота Иванович.

— Я не знаю, какой японский.

— Вячеслав Михайлович капиталистический не наденет, — говорю я, — только из социалистической страны!

— Да, только из СЭВа, — улыбается Молотов.

19.04.1977

Зарплата и пенсия

— Вам оклад платили или вы были на государственном обеспечении?

— Оклад.

— А сколько?

— Не знаю. Никогда не интересовался. Практически неограниченно. По потребности. На жизнь имеешь, вот и все. В этих пределах.

— Все-таки, наверное, Сталин здесь переборщил.

— Безусловно. И не только Сталин, все мы тут… Я много думал над этим, между прочим. Никому нельзя. Никому нельзя, — повторяет Молотов.

18.12.1972

— Зарплата у нас была, конечно. Видите, в отношении нас это нарушалось, потому что зарплата, а кроме того, все обеспечено. Фактически на государственном обеспечении. Я сейчас точно не могу сказать, сколько мне платили — менялось это несколько раз. После войны, кроме того, это уже инициатива Сталина, ввели так называемые пакеты. В закрытом пакете присылали деньги, очень большие деньги — военным и партийным руководителям. Нет, это было, конечно, не совсем правильно. Размеры были не только чрезмерны, а неправильны. Это я не только не отрицаю — не имею права и возразить.

Сколько Сталин получал, никто не может сказать. Имел несколько дач… Ну как можно, сколько получал?

А личности почти ничего не было. Заштопанный китель генералиссимуса.

Парторганизация у нас была, взносы платили. Я в последнее время состоял на учете в Министерстве иностранных дел. А когда исключать меня надо было, меня зачислили в ячейку Управления делами Совета Министров.

Сталин где состоял, не знаю. На собрания мы, конечно, не ходили. Должны были где-то числиться, взносы платили, и все.

18.08.1976

— Получали гонорары за статьи, за речи… За официальные выступления не получали, а если статьи какие-нибудь…

Но не брали.

05.02.1982

Молотов жил сначала в кремлевской квартире, потом, при Хрущеве, на Ленинских горах, а дача была в Усове, так называемая Первая. На улице Грановского он стал жить уже после снятия. Он почти ничего не взял с собой из квартиры на Ленинских горах, а из дачи вообще ничего не вывез, все оставил, в том числе огромную библиотеку, которую сложили в пятьдесят семь больших ящиков и сгрузили в мидовский подвал, потом залитый водой. Книги погибли.

09.05.1985

Вячеслав Михайлович рассказывает о даче в Крыму, в Мухолатке, где он обычно отдыхал:

— Она предназначалась для Ленина. Когда он заболел, предполагали, что там он будет отдыхать. А потом наше место было в районе Мисхора. Я эту дачу называл Маевка. Эта Маевка раньше принадлежала крупнейшему чешскому землевладельцу. Она приспособлена для одной семьи, дом небольшой, но очень удобный, близко от моря. Отдельно выделен, поэтому очень удобен.

— Там сейчас кто-нибудь отдыхает?

— Там после этого, по-моему, Суслов не раз отдыхал, кто-то еще потом…

— Эти дачи все были под номерами, — добавляет Лора, старшая внучка Вячеслава Михайловича. — Дача номер три, дача номер пять…

'26.08.1979

— Я получал сто двадцать рублей пенсии. К 50-летию Советской власти, мне повысили до двухсот пятидесяти.

(Полина Семеновна, жена Молотова, обратилась к руководству с просьбой о предоставлении дачи: «Если вы его не уважаете, то я все-таки была наркомом и членом ЦК». Предоставили совминовскую дачу в Жуковке. А в 1967 году повысили пенсию до двухсот пятидесяти рублей. Об этом мне рассказал Кирилл Трофимович Мазуров: «Когда я узнал, что Молотов получает сто двадцать рублей, поговорил с Косыгиным, и мы решили ему повысить.

— Только этому не будем говорить, — сказал Алексей Николаевич и провел пальцем по бровям. — Молотов есть Молотов. — Ф. Ч.)

У меня есть карточка на покупку продуктов, это значит — обед, ужин в кремлевской столовой. Шестьдесят я плачу в месяц. Таня ходит каждую неделю и берет там продукты в счет обеда и ужина — сухим пайком. Конечно, он стоит гораздо больше, чем шестьдесят рублей, по крайней мере, раза в два стоит больше. Вот мы сегодня угощали за счет пайка.

Меня устраивают на двадцать шесть дней в санаторий. Я имею возможность попасть в больницу, в Подмосковье, в загородную такую больницу. Я был в этом году, в прошлом году там был. Был в санатории, а потом там у меня дела ухудшились, я в больницу переехал. Езжу ежегодно в профилактическом порядке или в больницу, или в санаторий, — рассказывает Молотов.

— Я громко говорю, почему такой человек получал сто двадцать рублей или сейчас двести пятьдесят? — возмущается Евгений Джугашвили.

— При социализме не должно быть денег вообще, так что… — улыбается Молотов.

08.03.1974

— Могу вам сказать… Мне прибавили пенсию. Я не просил об этом. Значит, была двести пятьдесят, подняли до трехсот. Позвонил управделами Совета Министров Смиртюков: вам повышают пенсию, во-вторых, дачу ставят на государственное обеспечение. Таню перевели на государственную оплату. Она теперь получает, наверное, больше, чем я. И я ей плачу, как и платил. Дачу освободили от оплаты. Это рублей сто двадцать, по крайней мере, ежемесячно. Все сняли. Я спросил, с чем это связано. Мы друг друга знаем хорошо. Я вижу, что ему неловко. Я ему второй вопрос: «А кого это касается?» Он: Кагановичу тоже повышают. Пенсию повысили. А он, бедный, в даче нуждается, он одинокий, больной. «На него это не распространяется». А еще, мол, кого? «Маленкову мы не повысили». — «А почему?» — «Он моложе вас. Он позже ушел на пенсию».