Калоян Манолов - Великие химики. В 2-х т. Т. 2

Господин Людвиг Кекуле остановился, глубоко вдохнул свежий воздух и неожиданно улыбнулся, он вспомнил рассказ учителя литературы Мейнца. Однажды на уроке тот предложил ученикам написать сочинение на заданную тему. Август, задумавшись, сидел за партой и что-то чертил на чистом листе. Господин Мейнц смотрел на него с укором, но Август, казалось, не замечал этого. В конце урока учитель вызвал нерадивого ученика к доске и попросил прочитать сочинение. К его удивлению, мальчик не смутился. Встав у доски и глядя на чистые листы, он «читал» сочинение. Импровизация была превосходной!

Да, у Августа исключительные способности, и пишет он оригинально, но какое будущее может быть у литератора в Дармштадте? Нужно выбрать более благоразумное занятие. В склонности Августа к естественным наукам тоже нет ничего хорошего, во всяком случае денег этим не заработаешь. Пожалуй, самые привлекательные перспективы сулит архитектура, к которой у Августа тоже обнаружились незаурядные способности. Друг семьи, архитектор Бауман, учил Августа чертить и рисовать. Тот оказался на удивление восприимчивым учеником. Занятия доставляли ему огромное удовольствие. В Дармштадте уже построено три дома по проекту гимназиста Августа Кекуле…

Погруженный в раздумья, Людвиг Кекуле незаметно подошел к дому, открыл калитку и, как всегда, с удовольствием бросил взгляд на цветник: как радовали глаз кустики примул!

— Это моя последняя весна, милая, — тяжело вздохнув, сказал он вышедшей к нему навстречу жене.

— Не говори так. Ведь каждую весну ты чувствуешь слабость.

— Нет, Маргарита, я вряд ли доживу до осени, а мне так хочется увидеть Августа студентом. Пусть он едет в Гиссен и учится на архитектора. Так будет лучше всего.

Печальные предчувствия старого Кекуле сбылись. Он умер за несколько недель до окончания Августом школы.

После смерти отца вопрос об овладении доходной профессией встал с особой остротой. По совету родных Август уехал в Гиссен, где уже год учился его брат Эмиль.

В университете Август стал изучать геометрию, математику, черчение, рисование. Он обладал необыкновенным даром речи, умел увлекательно рассказывать, умел тактично дать нужный совет и вскоре стал всеобщим любимцем.

В университете Август впервые услышал имя Юстуса Лвбиха. Студенты произносили его почтительно, с восторгом. Август Кекуле решил посещать лекции прославленного ученого, хотя и не интересовался химией.

Весной 1848 года Кекуле впервые вошел в лаборатории» Либиха. Профессор с мировым именем произвел на него неизгладимое впечатление. Уже после первой лекции Август решил, что будет постоянно ходить на занятия Либиха, и с каждым днем химия увлекала его все больше и больше. Эта новая наука казалась ему не просто интересной, а какой-то волшебной, таящей в себе неограниченные возможности. Вскоре, забросив архитектуру, он твердо решил, что будет заниматься химией.

Родственники в Дармштадте были недовольны. Когда Август приехал домой на летние каникулы, они начали его переубеждать. Химик в Дармштадте! Эта профессия представлялась очень сомнительной, отнюдь не сулящей житейских благ. И not настоянию родных Август был вынужден остаться в Дармштадте и поступить в Высшее ремесленное училище.

Но, уступив настояниям родственников, про себя Август твердо решил: его будущее химия, только химия! В первые же дни он сблизился с преподавателем химии Фридрихом Мольденгауэром, прославившимся изобретением фосфорных спичек» Занятия по аналитической химии, которые вел Мольденгауэр, доставляли Августу истинное удовольствие. Он так преуспел в овладении методами анализа, что коллеги часто обращались за. советом к нему, а не к ассистентам Мольденгауэра. Объяснения Августа были предельно ясными.

Убедившись, что Август не намерен отказаться от своего выбора, родные согласились отпустить его снова в Гиссен. Весной 1849 года он продолжил свои занятия по аналитической химии, но теперь уже в лаборатории Либиха под руководством ассистента Теодора Флейтмана.

В то время Юстус Либих был в зените своей славы. Кекуле познакомился с Либихом при необычных обстоятельствах: оба были вызваны в суд свидетелями по нашумевшему делу графини Герлиц. Графиня жила в особняке напротив дома Августа в Дармштадте, и Кекуле прекрасно помнил день, когда случился пожар.

В перерыве судебного заседания Август встретил знаменитого ученого в фойе.

— Рад познакомиться с вами. Вы все еще работаете у Флейтмана? — спросил Либих.

— Нет, в этом семестре я занимаюсь в лаборатории профессора Билля[73]. Кроме того, посещаю лекции по кристаллографии профессора Коппа[74].

— И что, Билль дал вам тему?

— Да. Анализ амилсерной кислоты для определения ее состава.

Либих держал в руке знаменитый перстень графини — двесплетенные змеи, одна из золота, другая из платины. Кекуле с любопытством взглянул на драгоценность — ведь исход дела зависел от заключения Либиха, который определял состав металлов.

— Белая змея сделана из платины, — сказал Либих. — Теперь вина камердинера графини очевидна, ведь платина используется в ювелирном деле с 1819 года, а он утверждает, что этот перстень попал к нему в 1805 году.

Звонок оповестил о начале заседания…

Кекуле продолжал заниматься анализами амилсерной кислоты. Исследование носило теоретический характер, и это было Августу особенно по душе. Еще в начале студенческой поры, в 1848 году, ему попалась на глаза книга Лорана и Жерара «Введение к изучению химии по унитарной системе»[75]. Он случайно заметил ее среди других разложенных в витрине книг. С тех пор его внимание было приковано к теоретическим проблемам органической химии.

Осенью 1850 года Кекуле начал проводить исследования в лаборатории, в которой работал сам Либих. Ученый поставил перед ним задачу: изучение клейковины пшеничной муки — глютена. Эти изыскания имели практическую направленность. Либих хотел доказать, что глютен — ценный пищевой продукт, и фабрики, производящие крахмал, должны его утилизировать. Хотя эти проблемы не занимали Кекуле, он работал тщательно и усердно.

Весной следующего года его дядя, Карл Кекуле, богатый лондонский торговец зерном, предложил племяннику совершить путешествие за границу. Сначала Август хотел поехать в Берлин[76], но потом остановил выбор на Париже, где работали Жан Батист Дюма, Адольф Вюрц, Шарль Жерар.

В мае 1851 года Кекуле уехал в Париж. Его дядя, взявший на себя расходы, оказался не очень-то щедр. Средства Августа были скромными. Чтобы купить билет в театр, он должен был порой отказывать себе в завтраке или ужине. Но, полный энергии, юноша не унывал. Он учился и жадно впитывал новые идеи, которые рождались в столице Франции.

О лекции Шарля Жерара по философии химии он узнал случайно, из афиши. Жерара заинтересовал любознательный юноша, задававший ему столь серьезные вопросы, и он пригласил Кекуле после лекции к себе в кабинет.

— Выяснение состава органических соединений связано с рядом трудностей самого различного характера.

— Но созданная вами теория типов — значительный вклад в развитие органической химии, — с жаром сказал Кекуле.

Жерар на минуту задумался.

— Если сравнивать теорию типов со старой теорией Дюма, то нельзя не заметить некоторых ее преимуществ. По мнению Дюма, в молекуле органического соединения один эквивалент данного элемента может быть замещен одним эквивалентом другого элемента — как один кирпич в стене может быть заменен другим. Если соединение теряет один эквивалент данного элемента и на его место не встает другой, молекула (как и здание без кирпича) разрушается.

— Сегодня эту точку зрения разделяют многие ученые, — почтительно прервал его Кекуле. — Согласно этой теории, путем последовательного замещения органические соединения могут быть расположены в ряд, в порядке их получения один из другого.

— Это, разумеется, совершенно формально. Есть несколько типов органических соединений, которые получаются путем замены одного эквивалента в основном типе соответствующим радикалом или эквивалентом другого элемента. Так, из основного типа — воды — получается спирт при замещении одного водородного атома радикалом углеводорода. Если и другой атом водорода заместить углеводородным радикалом, образуется эфир. К этому типу относятся и кислоты, и эфиры, и альдегиды. Вот посмотрите, полная схема: вода — спирт — эфир — кислота.

Жерар тщательно выписывал формулы, за соединениями типа воды последовали формулы других типов — аммиака, хлористого водорода. Кекуле с интересом слушал талантливого ученого. От теории типов они постепенно перешли к другим вопросам, которые Жерар освещал с совершенно новых позиций в своем четырехтомном «Учебнике по органической химии».