Александр Широкорад - Казачество в Великой Смуте

На самом деле решающую роль сыграли братья Ляпуновы. Ляпуновы и далее останутся среди главных действующих лиц Смутного времени, а с другой стороны, они типичные представители дворянства, обиженные московскими властями и рвавшиеся, подобно казачьим атаманам, к власти и деньгам. Поэтому я сделаю небольшое отступление и расскажу о братьях Ляпуновых.

До начала Смуты рязанские дворяне Ляпуновы были бедны, и это дало повод многим историкам зачислить их в худородный дворянский род.

На самом же деле Ляпуновы — природные Рюриковичи. Их род происходит от великого князя Ярослава Всеволодовича. Любопытно, что три его старших сына стали общерусскими святыми — Федор Новгородский, Александр Невский и Михаил Хоробрит[45]. Младший же сын Ярослава Константин ничем не отличился и в святые не попал, а с 1238 г. по 1255 г. правил Галицко-Дмитровским княжеством.

Последний галицкий князь Дмитрий (то ли Иванович, то ли Борисович) стал в 1363 г. жертвой происков жадных московских бояр. Московскому князю Дмитрию Ивановичу в ту пору было 13 годков от роду, и за него правили бояре.

Тогда несчастный Дмитрий Галицкий бежал в Господин Великий Новгород. Там никогда не выдавали беглецов ни Москве, ни Орде. Данных о жизни Дмитрия в Новгороде не сохранилось. Если бы у него была достаточно сильная дружина, он смог бы стать служилым новгородским князем. Но таковой у Дмитрия не было, и он поступил на службу к новгородскому архиепископу и стал командовать его дружиной — «владычным полком».

Сын Дмитрия Галицкого Василий и внук Борис служили архиерейскими боярами или, как их тогда называли, «софийскими дворянами».

Три сына Бориса Васильевича — Дмитрий Борисович Береза, Семен Борисович Осина и Иван Борисович Ива — сделались родоначальниками дворянских фамилий Ивиных, Осининых и Березиных.

Внук Семена Осины Иван, служивший при архимандрите Пимене, получил прозвище Ляпун и стал родоначальником этой известной фамилии.

Сын Ляпуна Семен покинул Новгород и отправился в Рязань. Детали этого переезда нам неизвестны. Но нетрудно догадаться, что отъезд Семена Ивановича был связан с разгромом Великого Новгорода Иваном III.

Семен Иванович бежал, спасая свою жизнь и свободу. Выбор у него был небольшой — Литва или Рязань, поскольку на остальной Руси уже хозяйничала московская администрация.

Служба удельным рязанским князьям практически ничего не дала Ляпуновым. Они не получили вотчин и не стали рязанскими боярами. Видимо, это связано с консерватизмом древних рязанских боярских родов, не желавших пускать чужаков в свою среду.

Мы не встретим фамилии Ляпуновых в списках пострадавших от опричного террора Ивана Грозного. Зато во второй половине XVI в. мы видим возрастание агрессивной активности этого рода. У Петра Ильича Ляпунова было пять сыновей: Александр, Григорий, Прокопий, Захарий и Семен. Александр активно способствовал всесильному в последние годы царствования Ивана Грозного дьяку Андрею Шерефединову в «насильном завладении» им вотчиной рода Шиловских — селом Шилово. Замечу, что действовали они тогда в союзе с боярами Шуйскими.

После смерти Грозного рязанские дворяне Ляпуновы и Кикины выступили в роли заводчиков в бунте в Москве 2 апреля 1584 г., направленного против боярина Богдана Бельского. И опять Ляпуновы выступали союзниками Шуйских.

Любопытно, что в 1595 г. Захар Ляпунов, назначенный быть становым головой вместе с дворянином Кикиным, заместничал, отказался и уехал со службы. Собственно, он был прав. По понятиям того времени, он, Рюрикович, — не в пример какому-то Кикину. Рязанскому воеводе было велено взять Ляпунова из его поместья, заковать и привезти в Переяславль-Рязанский, бить батогами перед всеми людьми, посадить в тюрьму и потом отправить на службу с приставом.

В связи с казацкими разбоями на Дону и Волге в 1600–1602 гг. царь Борис категорически запретил продавать казакам оружие. Тем не менее, оно продолжало поступать и на Дон, и на Волгу. Царь «велел спросить детей боярских рязанцев: кто на Дон к атаманам и казакам посылал вино, зелье, серу, селитру и свинец, пищали, панцири и шлемы и всякие запасы, заповедные товары? Отвечали: был слух, что Захар Ляпунов вино на Дон казакам посылал, панцирь и шапку железную продавал. Захара за это высекли кнутом»[46].

Побитый в очередной раз Захар затаил обиду на царя Бориса и по наущению бояр в 1604 г. ездил в Краков к королю Сигизмунду с просьбой помочь самозванцу, то есть беглому монаху Григорию.

В русской летописи братья Ляпуновы упомянуты как «воры рязанские»: «О ворех резанских. Того же году июня в 9 день под Кромами рязанцы заворовали, Прокофей Ляпунов с товарыщи, и преступя крестное целованье, и забыв дом пречистые Богородицы, и отложась от Московского государства, и бояр и воевод князя Михаил Петровича Катырева с товарищи перевязали, и вору Ростриге Гришке Отрепьеву добили челом, и крест ему, вору, целовали»[47].

Разрядные книги подтверждают, что мятеж возглавили рязанцы, которых поддержали служилые люди других южных уездов: «И украинных городов[48] дворяне и дети боярские резанцы, туленя, коширеня, олексинцы и всех украинных городов, удумав и сослався с крамчаны, вору Ростриге крест втайне целовали и бояр и воевод на съезде перимали»[49].

В Разрядных записях пространной редакции сведения об участниках мятежа дополнены подробностями. Так, Голицыны и Петр Басманов «подговорили князей и дворян и детей боярских Северских и Резанских всех городов до одного человека; да новогороцких помещиков и псковских и лутцких князей и детей боярских… немногих, и крест Ростриге целовали…»[50].

Так начался мятеж под Кромами. Все главные воеводы — П.Ф. Басманов, В.В. Голицын, З.И. Сабуров — не оказали никакого сопротивления заговорщикам. Сторонники самозванца подожгли лагерные постройки в нескольких местах. Ратные люди выбегали из палаток и землянок, не успев даже одеться.

По приказу Ляпунова рязанские и тульские ратники захватили наплавной мост через реку Крому и соединились с казаками, выступавшими из Кром. Но вскоре на мосту столпилось столько народу, что мост начал тонуть, и многие попадали в воду. Конные же пытались переправиться через реку вплавь.

Лишь наемные немцы выстроились в каре с развернутыми знаменами и… стали ждать, чья возьмет.

Пропустив толпу ратников, Корела и Беззубцев с донскими и путивльскими казаками и «с кромляны» ворвались в лагерь и «на достальную силу московскую ударишася». По совету заговорщиков казаки напали на тех воинских людей, у которых была артиллерия, и которые размещались по левую сторону от крепости, ибо там были самые ярые противники Гришки[51].

Нападение казаков усилило панику и помешало Катыреву, Телятевскому и другим воеводам организовать сопротивление, чтобы удержать лагерь. Замечу, что Корела приказал не применять оружие. Ратники, деморализованные изменой, «плещи дела и побегоша», а донские казаки «гонящее их, сечти же их щадяху», «в сечи же и убиства место плетми бьющее их и, гоняше, глаголюще: „Да потом на бой не ходите противу нас!“» И, воспользовавшись суматохой, казаки выбили воевод из лагеря. Воеводы М.П. Катырев, А.А. Телятевский, В.П. Морозов, М.Ф. Кашин, В.Б. Сукин бежали в Москву.

16 мая самозванец со всем своим воинством двинулся на Кромы, куда и прибыл через три дня. Любопытно, что у него было тогда всего 600–700 конных поляков, 800 донских казаков и несколько сотен ратников, дезертировавших из царской армии.

Русские воеводы двинулись на поклон к самозванцу еще на пути к Кромам: Первыми к Гришке явились бояре П.Ф. Басманов и М.Г. Салтыков с двумястами дворянами. Орловский воевода Ф.И. Шереметев и боярин В.В. Голицын встретили Гришку где-то под Орлом. Добравшись до Кром, самозванец остановился там на несколько дней. Он осмотрел 70 осадных орудий и огромный запас ядер и пороха, брошенных в русском лагере.

Формально можно утверждать, что оборона Кром казаками Корелы решила исход кампании 1605 года. На самом же деле все произошло из-за стратегических и политических ошибок царя Бориса и измены его воевод.

Глава 6. Казаки входят в Москву

После мятежа под Кромами поляки и казаки стали главной и чуть ли не единственной силой самозванца. Первым делом Лжедмитрий распустил присягнувшее ему царское войско. Значительная часть дворян и простых ратников колебалась в своем выборе, а может, они попросту испугались. Иметь такое войско было слишком опасно. Да и сами дворяне и ратники давно мечтали разойтись по домам. Из самых ревностных сторонников самозванца, бывших в царском войске, сформировали особый отряд. Командовать отрядом Лжедмитрий поручил Борису Михайловичу Лыкову.

Затем самозванец двинулся к Москве. Его сопровождало около тысячи поляков и около двух тысяч запорожских казаков и конных русских ратников. По дороге из Орла в Москву население радостно встречало Отрепьева. Лишь гарнизоны Калуги и Серпухова оказали некоторое сопротивление. Тем не менее самозванец двигался к Москве крайне медленно.