Сергей Карпущенко - Рыцарь с железным клювом

- Ладно, посоветую, - согласился Володя. - Ну так нужен тебе указ? спросил, засовывая ключ на прежнее место, в куртку.

- А как же, милый мой! - всплеснул руками Дима. - Он же у меня на ногах, как кандалы, висит - не могу уехать! Пойдем сейчас же к старику!

Володя будто призадумался, даже палец зубами прикусил, брови сдвинул. Иринка смотрела на него с тревогой, напряжением, догадываясь, что он что-то замышляет.

- А ну-ка, Тролль, давай скорей на станцию спасательную сбегаем. Покажу тебе, где я обычно оставляю снасти, чтобы домой их не волочь. Оставим удочки и домой пойдем. Нужно Диме документ его вернуть, а то вляпался он на самом деле в историю. Ой, погоди! Куртку сниму, а то жарко очень! Ну, скорей!

Он даже подтолкнул вперед непонимающую девочку, помог вскарабкаться на берег, не забыв прихватить удочки, и быстро зашагал по направлению к кроншпицам, что сторожили вход в канал и где была спасательная станция.

Вдоль берега, в десяти шагах от воды, тянулся длинный дощатый забор, отделявший канал от какой-то стройки. Пройдя, не оглядываясь, вдоль забора метров пятьдесят, Володя вдруг резко свернул к пролому в заборе и потянул за собой Иринку. Девочка, хоть и последовала за Володей, но спросила тревожно и требовательно:

- Ну, ты что, с ума сошел? Куда ты тянешь меня? Зачем ты Диме о ключе рассказал?!

Но лицо Володи было так искажено волнением, так бешено блестели его глаза, что Тролль, увидев состояние мальчика, осеклась и замолчала, а он сказал скороговоркой:

- Сейчас, сейчас все узнаем! Давай, давай вдоль забора побежим, назад, назад!

Скрытые со стороны берега забором, огибая горы железобетонных плит и просто мусора, штабели труб и досок, они, стараясь не шуметь, побежали в обратную сторону. Приблизившись к тому месту, где, как думал Володя, находился плот, он подкрался к забору и приник к щели между досками. Иринке тоже нашлось место рядом с ним.

Да, они вышли точно на то место, откуда ушли всего две минуты назад. Плот не был виден, но Диму они рассмотрели сразу. В руках он держал куртку Володи и торопливо шарил по её карманам, то и дело поднимая голову и поглядывая на берег, в ту сторону, куда пошли Володя и Иринка. Вот в его пальцах сверкнуло что-то, и Володя без труда узнал латунный французский ключ. Потом Дима вскарабкался на берег и оказался всего метрах в двух от следивших за ним из-за забора. Было слышно даже его взволнованное дыхание. Дима словно что-то искал на земле, но вот нашел - дощечку. Подбежал к полуразвалившейся шлюпке, из пазов которой густыми черными каплями сочилась смола, и щепкой стал соскребать смолу на дощечку. Наконец, когда на дощечке лежал уже довольно толстый слой смолы, Дима тщательно поплевал на ключ и с усилием (даже оскалил зубы) приложил его к смоле вначале одной стороной, потом другой. Когда нехитрая операция эта была выполнена, Дима быстро спустился на плот, положил дощечку в чемоданчик, а ключ в Володину куртку и, как ни в чем не бывало, взялся за бутылку с недопитым Володей пивом.

Володя и Иринка переглянулись. Физиономии обоих были унылыми. Мальчик, знавший твердо, что Дима - вор, был поражен: все ещё была надежда, что этот симпатичный с виду человек имеет совсем другие намерения, но теперь...

- А-а-а-а, что это... он сделал? - прошептала, заикаясь, Тролль.

- Не поняла? - зло спросил Володя. - Теперь Дима по оттиску ключ себе закажет и будет ходить в квартиру к старику, как в свою собственную.

Иринка некоторое время с тревогой в лице смотрела на Володю, словно переваривала смысл его слов, но потом ненависть и презрение появились в её глазах, и голосом, дрожащим от злости, девочка сказала:

- Ты - предатель! Ты нарочно Диме о ключе все рассказал, а потом нарочно меня увел, чтобы он мог спокойно этот оттиск сделать! Он купил тебя!

Нет, Володя никак не ожидал, что его обвинят в пособничестве вору. Обида наотмашь ударила его, и он, сбиваясь, заговорил:

- Ты потише, потише, а то он услышит! Ты ничего не поняла! Я о ключе нарочно ему сказал, я хотел узнать наверняка, вор ли Дима! Но я догадывался, что ключ ему понадобится, а поэтому сообщил ещё ему, что Иван Петрович послезавтра из больницы выйдет!

- Ну и зачем же ты соврал? - все так же негодующе смотрела Тролль на друга.

- Объясню потом, а сейчас к Диме-воронежцу пошли. А то он догадается. Ну, будем выглядеть веселыми!

Но девочка, с глазами от страха круглыми, как пуговицы, зашептала:

- Нет, я не пойду! Я боюсь его! Он может убить!

И Володя, чье мужество из-за слабости Иринки вдруг окрепло, будто почувствовал, что пришла пора подняться, и, расправив плечи, решительно взял её, дрожащую, за руку, потянул за собой, тихо убеждая девочку:

- Успокойся, успокойся, ты уже спокойна, невозмутима, ты уже весела, ты нравишься сама себе и окружающим, ты сильная, красивая и умная. Помни, помни, если Дима заметит, что ты его подозреваешь, он разделается с нами, в два счета разделается! Ну, улыбайся! Говорят, все женщины - актрисы.

Дима встретил их укоризненно-радостно:

- Ну а я уж беспокоиться стал - и куда запропастились? Со временем у меня полный швах. Спешу.

- Да вот, понимаешь, - сдерживая волнение, заговорил Володя, - видим, рыбак сидит и лещей таскает. При нас трех поймал и ещё судачка. Вот мы и постояли, посмотрели. А то ловим тут мелочь одну. Правда, Иринка?

- Правда, - откликнулась девочка, и её унылый ответ был хорошим свидетельством справедливости Володиных слов.

- Ничего, ещё наловите, - утешил Дима и поднял последнюю бутылку с пивом, стоявшую на помосте. Он покрутил головой в разные стороны, ища какой-нибудь выступ, чтобы сорвать жестяную пробку, но ничего подходящего не нашел. Тогда он положил бутылку на доски помоста, придавил левой ногой, а подошвой правой резко провел по зазубринам пробки. Жестянка слетела, и Дима быстро поднял бутылку, не давая пролиться содержимому.

- Вот так-то, Вольдемар! - подмигнул Дима Володе, увидев его восхищенный взгляд, но Володя ухмыльнулся:

- Не жалко кроссовок? Дорогие вроде...

С удовольствием глотая бурлящую в бутылке жидкость, Дима небрежно махнул рукой:

- Суета и тлен! Грубая материя! Что жалеть? Порвутся - новые купим!

Когда Володя, Дима и Иринка оказались у подъезда, в котором жил Иван Петрович, "воронежец" сказал, стремясь заверить всех, что он не претендует на посещение квартиры старика:

- Ну, посягать на святая святых без разрешения хозяина не смею. Вовчик, слетай наверх и принеси мою бумажку. Ты знаешь, где она лежит?

- Найду, не беспокойся, - заверил Диму мальчик и исчез в прохладном сумраке подъезда.

Папка с документом лежала на том самом месте, где оставил её Иван Петрович, - на столе. Рядом лежала лупа и очки старика. Эти вещи живо напомнили Володе того беспомощного, немощного человека, которого он видел совсем недавно в больнице. Нужно было что-то делать, чтобы похищение его сокровищ не состоялось - это убило бы старика. Первый шаг Володей уже был сделан, оставалось сделать ещё один или два.

Он быстро развязал тесемки папки, открыл её и вынул пожелтевший лист с неровными краями. Закусив губу, с полминуты в упор смотрел на него, потом, словно решив что-то наконец, выхватил первый попавшийся ему листок исписанной бумаги из стопки, лежавшей на секретере и, положив его в папку вместо документа, крепко затянул тесемки на узел, затейливый, мудреный. Потом взглянул на ковер с оружием - золотой палаш словно мигнул ему приветливым лучом, соскользнувшим с блестящего клинка, - и захлопнул дверь квартиры.

Диму и Иринку он нашел на улице приветливо беседующими. Девочка даже улыбалась "воронежцу", но Володя не рассердился на неё за это - так кстати была сейчас её улыбка.

- Ну, я не ошибся? - спросил Володя, протягивая Диме папку и с затаенным сердцем ожидая, что тот попытается её открыть и увидит пропажу документа.

Но Дима в папку залезать не стал, а только глянул мельком на нее, сказал: "Порядок", и зашвырнул её в свой чемоданчик. Потом он как-то приосанился, желая попрощаться, снабдил лицо необходимой для такого случая улыбкой и сказал:

- Ну, други мои, не поминайте лихом - уезжаю! Может, и не увидимся с вами больше. Приятно было познакомиться. Особенно с тобой, Володя. Иришка, попрошу не обижаться. Деду от меня привет огромный. Послезавтра, говорите, выписывается? Хорошо, но ждать не буду - не могу! Ему большой привет. Ну а вас милости прошу в Воронеж. Запомните, Дмитрий Юрьич Снегирев!

Дима пожал Володе и Иринке руки, шаркнул даже ножкой, сделал было несколько шагов, как бы уходя уже, но остановился:

- Володя, разреши пару слов тебе наедине сказать. А вы, мадемуазель, улыбнулся он Иринке, - нас уж извините.

Володя подошел. Дима с минуту смотрел ему в глаза, и мальчик видел, как прыгал в его смеющихся глазах бесенок радости и лукавства.

- Ты, мальчик мой, понятлив. Спасибо тебе за все, - тихо, почти так же, как тогда, на видеосеансе, сказал Дима.