Сергей Сергеев-Ценский - Львы и солнце (Преображение России - 14)

Иван Ионыч слышал, что она говорила, но он услышал еще больше: оставшийся в комнатах в одиночестве Жак, взобравшись на окно, завыл по-волчьи заунывно, протяжно и вдруг перебил собственный вой густым полновесным лаем... и снова завыл.

Брови Ивана Ионыча задрожали мелко, силясь подняться повыше от последнего изумления перед последним мошенничеством, перед последним обманом из тех, которые приготовила ему жизнь. Взгляд его на женщину - последний его взгляд - был непрощающе-укоризненным... Потом он закрыл глаза и крепко прижал подбородок к западающей груди.

- Как его фамилия? - кивнул на него Вечерухину подросток.

- Говорил он мне, забыл я... лесовая какая-то... - пытался припомнить тот и не мог.

Он чувствовал себя неловко все-таки, хотя и был уверен, что именно этот мальчишка всадил свою слепую пулю в голову человека, а совсем не он; да, конечно, так это и было.

- Послушайте... Как ваша фамилия? - склонился над раненым подросток.

- Э-э... с-с... Полезнов, - просипел, собрав последние усилия, Иван Ионыч.

- Бесполезнов!.. Записать надо! - сказал деловитый мальчик, вынул книжечку, карандашик и записал: "Бесполезнов".

А скоро все увидели, как Бесполезнов умер. Тогда кое-кто снял шапки, перекрестился. Постояли еще с полминуты, переминаясь, и пошли на улицу.

Через четверть часа, когда уже многие из жильцов дома успели разглядеть суровые черты убитого чужого в дорогой шубе (винтовку же его взял грузчик), появился несообразно высокий, скуластый, щетинистый человек в коричневом картузе и поддевке из бобрика, старший дворник дома номер двадцать четыре. Ему сказала женщина, хозяйка Жака:

- Вот несчастье какое!.. Пришли и своего же убили. Полиции надо заявить.

Но дворник ответил раздельно и уничтожающе:

- Ка-ко-й это та-кой полиции?.. Где теперь именно эта по-ли-ция?.. Нет теперь нигде ни-ка-кой полиции... Я - теперь полиция!

Он подобрался длиннейшими руками под тело Ивана Ионыча, прежде сняв с него шапку и сунув себе в карман, и понес его пред собою, откачнувшись, как охапку тяжелых дров, в дворницкую.

Там, вытянувшись и застыв, тело осталось в темном углу ждать могилы.

А на улицах, осиянных небывалым солнцем, революция сверкала, дыбилась, пенилась, рокотала, гремела и пела.

Алушта

Январь, 1931 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

Львы и солнце. Повесть впервые напечатана в "Новом мире" № 5 за 1933 год. Впоследствии она без подзаголовка вошла в сборник повестей и рассказов С.Н.Сергеева-Ценского "Маяк в тумане" ("Советский писатель", Москва, 1935) с датой: "Крым, Алушта, январь 1931 г." - и в Избранное, выпущенное изд. "Советский писатель" в 1936 году. Впоследствии С.Н.Сергеев-Ценский ввел Полезнова в качестве одного из второстепенных персонажей в романы "Пушки выдвигают" и "Пушки заговорили". В десятый том последнего прижизненного собрания сочинений С.Н.Сергеева-Ценского "Львы и солнце", с подзаголовком "Повесть", вошли уже как часть эпопеи "Преображение России".

H.M.Любимов