История Финляндии. Время императора Александра II - Михаил Михайлович Бородкин

в течение предыдущих лет многие финляндские уроженцы, переселившиеся в империю, проживали там, не уплачивая никаких казенных повинностей. Вследствие сего 13-го марта 1819 г. состоялось Высочайшее постановление об учреждении в Петербурге, при статс-секретариате, экспедиции, на которую были возложены надзор за проживающими в империи финляндскими уроженцами, выдача им паспортов за установленные пошлины и сбор следуемых с них казенных повинностей. В 1819 г. из экспедиции было выдано всего 5.600 паспортов. Число их, постепенно увеличиваясь, дошло в 1868 году до 22.770 и, по приблизительному исчислению, можно полагать, что в империи, с включением жен и детей, проживало иногда не менее 40.000 чел. финляндских уроженцев, из которых немного более половины записаны по финскому и шведскому приходам в С.-Петербурге; прочие же находятся в более или менее отдаленных частях империи. В течение 50-ти лет собрано экспедицией всего 2.805.493 руб.

Чтобы кончить печальную историю наслоения ограничений по отношению к русским в Финляндии, необходимо рассказать о гонениях на коробейников.

Карелы частей Архангельской и Олонецкой губ. уже в XVI ст. поставляли для Финляндии главный контингент тех торговцев вразнос, которых еще шведское правительство гнало и заковывало в кандалы, противодействуя их промыслу. Тогда эти торговцы являлись в Финляндию из чужой державы, они исповедовали православную веру, от которой правительство шведов оберегало своих подданных. Несмотря на гонения карелов, отхожий промысел их стал историческим явлением, как необходимое подспорье в тяжелой их борьбе с климатическими условиями и суровой северной природой. Народ Финляндии привык к этим ходебщикам и даже укрывал их от преследования. С дешевыми ситцами, кумачами, платками, пуговицами и разными мелочами, они колесили по всему краю, где их называли laukku или reppu — ryssar (русские с сумками).

Существует немало документальных доказательств крайне жестокого обхождения ленсманов с коробейниками. Ленсман обращался с ними, как в старое время обращались к преступникам: «Что вы за люди и что делаете здесь?» — раздавался его грозный голос, и, не дожидаясь ответа, набрасывался на них с тем оружием, которое оказывалось в руках. Коробейники иногда отбивались, иногда обращались в бегство, причем в порыве бешенства ленсмана случалось кричали: «убивайте проклятых русских, за это вам ничего не будет». Однажды ялик под беглецами опрокинулся, и они очутились в воде. «Не смейте подавать помощи этим злодеям, пусть тонут, проклятые». Но крестьяне не послушались и не только спасли утопавших, но посодействовали их побегу. Для примера мы описали здесь случай, бывший (в июне 1870 г.) в Тавастгусской губ., приходе Луопиойя, в деревне Вехкаярви при ленсмане Круук. Подобный же пример происходил в ноябре 1870 г. в Куопиоской губ., приходе Леппявирта, в деревне Курола.

В 1872 г. коробейников было в Финляндии более 3 тыс. и торговые обороты их доходили до 2-х мил. руб.

Традиции шведов перешли, к сожалению, к шведскому сенату Финляндии и он упорно, подобно стокгольмским властям, ставил препятствия коробейникам из карел, усматривая, что они «увозят барыши в чужую страну» и принадлежат «к чужому народу» несмотря на то, что в финской литературе раздавались голоса в пользу сих торговцев и делались напоминания, что карелы не чужие, ибо они в своей среде сохранили финскую народную поэму «Калевалу».

Ходатайства за карелов подлежащих русских властей и учреждений (наприм., в 1870 г. Архангельский губернатор, в 1876 Общество Содействия Рус. Торговли и промышленности в Петербурге и Московский Биржевой Комитет) не прекращались, но разбивались об упорство финляндских администраторов, не будучи поддержаны нашими генерал-губернаторами, из которых одни были вялыми и плохими администраторами, а в других не было ни капли русской крови.

Из дел финляндского статс-секретариата усматривается, что вопрос о разносной торговле карелов в Финляндии в продолжении многих лет составляет предмет частых сношений министерств империи с финляндскими властями. В 1857 году, по поводу заявления министра государственных имуществ о разного рода стеснениях, претерпеваемых по торговле карелами от начальств финляндских губерний, генерал-губернатор Вел. Кн. Финляндского ответил, что местные власти в точности соблюдают закон, который обнародован также и в империи (Указ Правит. Сената от 29 янв. 1853 года).

Затем в 1862 году, по представлению финляндского генерал-губернатора, финляндскому сенату было поручено дать отзыв по вопросу о правах на производство торговли в Финляндии, которые, сообразно с законами края, могли бы быть предоставлены сельским обывателям российских губерний. В заключении своем сенат полагал предоставить русским сельским обывателям такие же права на производство торговли в Финляндии, какие присвоены коренным жителям края, т. е. разрешить им продавать в разнос только сырые материалы, сельские произведения и проч. Тогда же сенатом было составлено краткое извлечение из действующих в этом отношении правил, для доведения их до всеобщего сведения. Означенный отзыв сената и правила были сообщены министрам финансов, внутренних дел и государственных имуществ для дальнейшего с их стороны распоряжения.

В 1872 году поступило от министра внутренних дел представление Архангельского губернатора о разрешении карелам Кемского уезда заниматься разносной торговлей в Финляндии, а в 1873 г. министром финансов сообщено прошение разных карелов Кемского уезда о Высочайшем разрешении им производить в Финляндии разносную торговлю, по свидетельствам на развозную и разносную торговлю в России, но по всеподданейшему докладу этих дел Государю Императору, при заключениях сената и генерал-губернатора Финляндии, Его Величество повелел оставить как представление Архангельского губернатора, так и означенное прошение Кемских карел без последствий, не смотря на то, что Комитет финляндских дел склонялся к предоставлению карелам разрешения производить разносную торговлю в Финляндии.

Старый и новый дом русской гимназии

Русский театр в Гельсингфорсе

В конце 1879 года министр финансов, С. А. Грейг, еще раз попытался заступиться за обездоленных карел, в виду сообщения Архангельского губернатора, что, — по случаю бывших в 1877 и 1878 годов в Карельском крае неурожаев хлеба и истощения казенных и сельских запасов продовольствия, — население этого края находилось в крайне стеснительном положении и не имело никаких средств к уплате текущих окладов, так как главный источник доходов карелов — разносная торговля в Финляндии — запрещена и к уничтожению её финляндским начальством принимаются строгие меры. Хотя карелы, привыкшие к этому занятию, рисковали еще ходить в Финляндию для торговли, но многие из них дорого платились за это, когда попадались начальствующим лицам: товар конфисковался и, кроме того, разносчики подвергались значительным денежным штрафам. Подобное стеснение торговли карелов в пределах Великого Княжества Финляндского не только лишало их единственного заработка, доставлявшего им средства к жизни и уплате податей, но окончательно расстраивало их