Сергей Борисов - Этюды в багровых тонах: катастрофы и люди

— Хорошо, — после минутного раздумья проговорил Хубилай. — Я подожду. Но учти, я не могу ждать вечно!

В октябре 1281 года два флота направились к Японии, чтобы соединиться у острова Кюсю. Один флот шел из Кореи, другой — из Южного Китая. На борту 4000 кораблей находилась 100-тысячная армия, состоявшая из монгольских, китайских и корейских воинов. Мир не видел еще такой армады!

Как только весть о приближении флота Хубилая достигла Страны восходящего солнца, все синтоистские храмы Японии наполнились людьми, которые просили бога войны о помощи. Сам император Кемеяма в окружении высших сановников почтил своим присутствием одну из религиозных церемоний и собственноручно начертал на молитвенной табличке прошение о победе.

Только на богов и оставалось надеяться, потому что одолеть воинство владыки Китая было невозможно. Конечно, все эти годы японцы не сидели сложа руки. В бухтах десятков островов были возведены многометровые стены, длина которых, например, в бухте Хакамата, превышала 20 километров. Отряды самураев заблаговременно разместились в береговых укреплениях. И все же шансы удержаться, а значит, и уцелеть были призрачно малы.

Первыми к Кюсю подошли корабли из Кореи. Джонки из Южного Китая запаздывали, и командующий Восточным флотом, не желавший ни с кем делить славу победителя, приказал начать высадку. Батору заняли свои места в лодках и ударили веслами о воду.

До берега оставались считанные метры, когда лодки стали останавливаться, запутавшись в рыбацких сетях, натянутых японцами. Батору рубили веревки под градом падавших на них стрел. Но, одолев одно препятствие, они тут же столкнулись с другим: достигнув берега и прыгая в воду, они напарывались на заостренные колья, вбитые в морское дно защитниками острова. Погибших было столько, что морская вода стала алой. И все же, устилая себе путь трупами погибших, батору неумолимо продвигаясь вперед. Вот и берег!

Самураи, засевшие за стенами, продолжали осыпать наступающих стрелами. Монголы прикрывались телами погибших, сваливая их в кучи у подножия стен. С боевым кличем, от которого кровь стыла в жилах, они карабкались по ним, и, казалось, ничто не в силах их остановить. Но все же самураи не сдавались, отбивая атаку за атакой.

Карта XV века, составленная по материалам Марко Поло. Столица хана Хубилая Камбулак изображена в окружении золотых шатров. В характерной манере того времени север располагается внизу, восток — слева

В это время из-за каменного мыса появились легкие японские лодки. Они устремились к китайским джонкам. Вооруженные луками японцы стали забрасывать монгольские суда горящими стрелами. Вспыхнул один корабль, другой… Не ожидавшие нападения монголы стали прыгать за борт. В предсмертной агонии ржали кони, копытами пытаясь пробить горящие борта кораблей. Над морем поплыл омерзительный запах паленой шерсти и горелого мяса…

К вечеру не добившиеся победы батору вернулись на свои корабли. Ночь флот простоял у берегов Кюсю, а потом направился к острову Харадодзима, чтобы там дождаться кораблей из Южного Китая и продолжить вторжение уже совместно.

В осенние месяцы в этих местах не бывает тайфунов, но в час, когда два флота соединились, небо потемнело и поднялся ветер. С каждой минутой он набирал силу, сбивая людей с ног и превращая в лохмотья паруса. Огромные волны вздымались до небес и обрушивались на джонки, разрывая цепи и ломая мачты. Корабли сотнями опрокидывались и уходили на дно. Десятки тысяч людей оказывались в воде, и их предсмертные крики заглушали даже неистовый рев ветра.

Тайфун бушевал два дня, гоня корабли монголов к островку Такасима. Когда ветер притих, берега острова оказались в несколько слоев завалены обезображенными трупами и обломками кораблей. И по этому месиву по колено и по локоть в крови ходили самураи, выискивая еще живых врагов. Таких было много — несколько тысяч, но они настолько обессилели, что не могли оказать сопротивления. Им спокойно перерезали горло, вытирая благородные самурайские мечи о полы их же халатов.

Еще несколько недель море выбрасывало на берега Страны восходящего солнца трупы врагов. Их стаскивали обратно в воду — рыбам на прокорм. И все равно смрад от разлагающихся тел стоял такой, что даже бывалые воины императора Кемеямы морщились и спешили к храмам, где курились благовония и возносились благодарственные слова небу, подарившему Японии «божественный ветер».

…Лишь около сотни китайских кораблей смогли добраться до родных берегов.

— Где венецианец? — прошептал император Ши-цзу. — Где Ахмед?

Придворные, окружавшие его ложе, быстро переглянулись. Узбека Ахмеда несколько лет назад убили мятежники из секты «Белый лотос», а венецианский купец два года назад оставил Ханбалык и пустился в обратный путь. Однако сказать об этом императору никто не решился. Память уже не повиновалась владыке, но приказы его по-прежнему не обсуждались. Только вчера он приказал содрать кожу с троих чем-то не угодивших ему слуг.

По счастью, император и не ждал ответа, он успел забыть и о венецианце, и об Ахмеде. Теперь его волновало другое. Тяжелым пристальным взглядом он заставил приблизиться к ложу своих сыновей.

— Вы пойдете моей дорогой, — сказал он неожиданно отчетливо. — Так не споткнитесь же там, где споткнулся я. Страну восходящего солнца оберегают высшие силы, и не нам с ними спорить.

Тем же вечером император Ши-цзу, в прошлом великий монгольский хан Хубилай, внук Чингисхана, скончался.

— Ну, что там еще? — спросил вице-адмирал Ониси, отрываясь от бумаг.

— Срочная депеша из императорского дворца, — доложил адъютант, чей голос в эту минуту был безжизненным, словно его пропустили сквозь сотню телефонных мембран. — Япония капитулировала. Бусидо повелевает мне…

— Харакири? — Ониси поморщился. — Не делайте глупостей!

— Но честь… — пробормотал молодой офицер.

— Я вам запрещаю! — чеканя каждое слово, проговорил вице-адмирал.

— Да, господин, — коротко поклонился адъютант, на щеки которого медленно возвращался румянец.

— Идите! — Ониси взмахнул рукой, и этот жест был в точности таким же, каким он отправлял в последний полет летчиков-камикадзе.

Оставшись один, вице-адмирал подошел к окну. Небо было безоблачным. Что ж, на этот раз «божественный ветер» не спас Японию — атомный оказался сильнее. Но это еще не конец. Все повторяется в веках — и все повторится!

Дороги дальние чумы

Царица грозная, ЧумаТеперь идет на нас самаИ льстится жатвою богатой;И к нам в окошко день и ночьСтучит могильною лопатой…Что делать нам? и чем помочь?

Говорят, был когда-то, а может, и сейчас есть на берегах озера Иссык-Куль могильный камень. Не имелось на том камне надписи или какого изображения, но всякий человек в тех немноголюдных местах знал, что камень этот — могильный. Потому что отсюда пошла гулять по миру страшная болезнь — чума. Случилось это в 1338 году.

Легенда все это. Красивая и страшная. А потому легенда, что зараза, чумой называемая, известна была и ранее. Еще в XI веке до нашей эры у десятков тысяч филистимлян внезапно появились кровавые опухоли в причинных местах, и никому не было спасения от смертельной болезни. В IV веке до нашей эры чума пронеслась по Египту. В 590 году заглянула она и в Рим: во время избрания Папы Григория I многие священнослужители, следовавшие за ним в процессии, падали замертво, и капюшоны спадали с их лиц, открывая гноящиеся язвы… В VII веке, после гибельной засухи и повального голода, чума опустошила Палестину и Сирию, Иерусалим и Басру, отправив в мир иной самое меньшее 25 тысяч человек. А в Китае чума и вовсе никогда не переводилась, давая о себе знать то тут, то там — столетие за столетием.

В начале XIV века чума воцарилась во владениях золотоордынского хана Узбека и уже оттуда с войском татарского хана Джанибека двинулась кружным путем, через поросшие алыми маками степи Иссык-Куля, к Европе.

В 1347 году Джанибек осадил крымский город Каффу, нынешнюю Феодосию. Хотел захватить сходу, да не сумел — сил не хватило, напора. А все потому, что в стане его поселилась неизвестная болезнь, от которой в день умирали когда десять, когда двадцать, а когда и пятьдесят человек. Потом счет и вовсе пошел на тысячи…

И пометил себе для отчета о происшедшем свидетель осады, нотариус из Пьяченцы Гобриель де Муссиса: «Всю татарскую армию поразила болезнь. В паху сгущались соки, потом они загнивали, развивалась лихорадка, наступала смерть…»

Тогда-то и решил Джанибек взять Каффу измором — в буквальном смысле. Приказал он подкатить катапульты и положить в деревянные ковши вместо камней полуразложившиеся, смердящие трупы. Несколько дней отвратительные «снаряды», иногда прямо в воздухе разваливающиеся на куски, падали на улицы Каффы. Так в город пришла чума…