Б. Зверев - Страницы военно-морской летописи России: Пособие для учащихся

На балтийских верфях увеличился размах кораблестроительных работ. Никогда прежде здесь не закладывалось столько кораблей, сколько в 1713-1714 гг. Во многие места страны шли указы, грамоты и предписания об изготовлении всего необходимого для флота. В Казани заготавливали кораблестроительные леса, в Олонце отливали пушки, в Ревеле укрепляли гавань. Пополнения для Балтийского флота прибывали из Архангельска. Построенные на Архангельской верфи линейные корабли «Рафаил» и «Гавриил» в конце 1713 г. вышли с севера, обогнули Скандинавский полуостров и прорвались в Финский залив. Из Архангельска прибывали и пополнения для экипажей балтийских кораблей. Наряду с этим Петр прибегнул к закупке нескольких судов за границей. Весной 1714 г. в Ревель прибыли пять купленных кораблей; эти «приемыши», как называл их Петр, окончательно оснащались и вооружались в русских портах.

В результате напряженных усилий численность русского Балтийского флота значительно возросла. К весне 1714 г. в составе корабельного флота было уже 16 линейных кораблей. Гребной флот насчитывал свыше 150 галер, полугалер и скампа-вей; кроме них, имелось большое количество вспомогательных и транспортных судов (карбасов, ботов, бригантин и др.).

Кампанию 1714 г. первым начал шведский флот. Уже в марте, когда восточная часть Финского залива была скована льдом и русский флот не мог из-за этого выходить из своих баз, шведские корабли стали покидать Стокгольм и Карлскрону.

Командовал шведской эскадрой адмирал Густав Ватранг, младшими флагманами были вице-адмирал Лилье, контр-адмиралы Эреншельд и Таубе. В состав эскадры входила лучшая часть шведского флота-16 линейных кораблей, 5 фрегатов и около 10 других судов.

После выхода из своих баз шведские корабли двумя отряда-., ми двинулись на восток. В середине апреля отряд Лилье подошел к Гангутскому полуострову, а спустя несколько дней сюда же прибыла основная часть эскадры во главе с Ватрангом..

Перед шведским флотом была поставлена задача: блокировать Финский залив и не выпускать из него русские корабли. Для решения этой задачи неприятельскому фл'оту предстояло выбрать позицию в районе Гангута. Шведские корабли могли встать у входа в Финский залив на открытом месте возле мыса. Гангут (см. схемы на с. 55, 57); другой позицией могла быть бухта Тверминне, находившаяся на восточном побережье Ган-гутского полуострова, невдалеке от перешейка. В этом месте ширина полуострова не превышала двух верст; если здесь сделать «переволоку» (по-шведски «драгет»), то можно было перетащить галеры и другие легкие суда через перешеек по суше. Это очень тревожило адмирала Ватранга1.

Сначала шведская эскадра остановилась у мыса Гангут. 27 апреля на корабле ^Бремен» собрался военный совет. «Предложено было совету, - говорится в флагманском журнале Ватранга,- либо сохранить за собой ныне занимаемую" позицию, либо занять таковую у Тверминне. Все единогласно признали целесообразным, что, имея в виду известный фарватер под названием «драгет», через который неприятель мог бы переправить ^свои суда сухопутьем, следует занять позицию у Тверминне, перейдя туда при первом благоприятном ветре»2.

Основная часть шведской эскадры под командованием адмирала Ватранга перешла к бухте Тверминне, а отряд Лилье стал крейсировать у входа в Финский залив.

Адмирал Ватранг занялся изучением прибрежных районов. «Я разъезжал по островам, - писал он, - и знакомился с условиями здешнего рейда, причем нашел его очень благоприятным для обоснования здесь базы нашего флота». В это время у выхода из Финского залива корабли Лилье захватили два торговых судна, шедшие из Ревели в Любек. На одном из них находился датский капитан, служивший в русском флоте. «Этот капитана-записано в журнале Ватранга, - сообщил нам многое о мощных вооружениях русских как на море, так и на суше, а равно доставил мне список неприятельского флота».

Получив эти важные сведения, шведское командование изменило свое прежнее решение о дислокации эскадры. На военном совете, состоявшемся на флагманском корабле «Бремен», было признано, что позиция у бухты Твермннне является неудобной для «входа и выхода флота»: она удалена от основного фарватера, по которому русские парусные корабли могли бы прорваться из Финского залива. Кроме того, бухта углублена в шхеры с большим количеством островов и мелен, среди которых большим кораблям действовать трудно. Поэтому адмирал Ватранг решил возвратиться к мысу Гангут, где его парусные корабли имели большую свободу для маневрирования. Неприятельская эскадра оставила бухту Тверминне.

Тем временем русский гребной флот уже закончил подготовку к походу и ждал того момента, когда восточная часть Финского залива освободится от льда. Наконец, 9 мая около 100 галер с вспомогательными судами под командованием Ф. М. Апраксина вышли из Петербурга к Котлину, совершили 300-километровый переход на запад и в середине июня прибыли в Гельсингфорс. В Ревеле сосредоточился корабельный флот во главе с Петром. Основные боевые задачи возлагались на гребной флот: ему предстояло пройти вдоль побережья и доставить десантный корпус в Або. После этого намечалось, что корабли пройдут к Аландскому архипелагу, чтобы создать угрозу шведским берегам. Корабельный флот должен был прикрывать гребной флот в Финском заливе и отвлекать на себя силы противника.

Получив в Гельсингфорсе первые сведения о расположении и силах неприятельского флота, Апраксин с гребным флотом 21 июня продолжил путь в западном направлении и через несколько дней прибыл в бухту Тверминне, откуда еще в мае ушел адмирал Ватранг. Вскоре сюда из Ревеля прибыл Петр, чтобы на месте обсудить возможности прорыва неприятельской блокады.

После изучения обстановки было решено использовать «переволоку» в самой узкой части Гангутского перешейка: сделать здесь помост для переброски судов по суше, «дабы несколько легких галер перетащить и пропустить для действ и тем бы неприятеля прнвесть в конфузию…»1. 23 июля для устройства настила (помоста) было выделено около 1500 солдат.

Шведское командование со времени прибытия русского флота в Тверминне внимательно наблюдало за его действиями. Адмирал Ватранг неоднократно вызывал к себе офицеров с кораблей и делал им внушения о бдительности. «Я поставил им на вид, - писал он, - необходимость величайшей бдительности и осторожности». Он постоянно посылал свои мелкие суда к востоку от Гангута на разведку и обязывал командиров одержать корабли наготове, чтобы в любой момент выйти в море».

В середине июля Ватрангом был разработан план нанесения удара по русскому флоту в бухте Тверминне. Он решил оставить у мыса Гангут несколько линейных кораблей и фрегатов, а с остальными кораблями атаковать гребной флот Апраксина. Однако утром 25. июля Ватранг получил сообщение, что на «переволоке» русские сооружают помост и намереваются перетащить по суше свои галеры. Это сообщение разрушало план шведского командующего, «Мой план, - писал он, - оказался совершенно расстроенным, и нам пришлось подумать о других способах, чтобы воспрепятствовать осуществлению пагубных намерений неприятеля, ибо если бы ему удалось переправить свои суда, то он тем самым приобрел бы господство в шхерах»2.

Ватранг принял решение разделить свою эскадру на три отряда. На позиции у Гангута он оставлял 9 кораблей и фрегатов под своим командованием. Контр-адмиралу Эреншельду

предписывалось с фрегатом «Элефант», несколькими шхербота-ми1 и всеми галерами идти к западной стороне Гангутского полуострова, чтобы разгромить там русские галеры в момент их спуска с «переволоки». Отряд вице-адмирала Лилье в составе 12 вымпелов должен был пойти к Тверминне для атаки основных сил Апраксина.

В полдень 25 июля отряд вице-адмирала Лилье снялся с якоря и пошел от Гангута к бухте Тверминне; спустя два часа двинулся в путь и отряд Эреншельда.

В это время в расположении русского флота в Тверминне было спокойно. Экипажам гребных судов был предоставлен воскресный отдых; на одной из галер за обеденным столом находились Петр, Ф. М. Апраксин, М. М. Голицын и другие флотские и армейские начальники. Неожиданно вдалеке послышались раскаты орудийных залпов: это салютовали Ватран-гу корабли вице-адмирала Лилье, отправляясь на выполнение боевого задания.

Выстрелы встревожили русское командование; Петр с адмиралом Апраксиным «много размышляли, для чего такая стрельба». Вскоре от дозора, находившегося невдалеке от стоянки неприятельской эскадры для наблюдения за ее действиями, прибыло донесение о выходе части шведских кораблей. Цель их похода оставалась неизвестной, но по их курсу можно было предположить, что они направляются или к Ревелю (где находилось основное ядро русского корабельного флота) или к Тверминне для атаки гребного флота.

Чтобы точнее знать обстановку, Петр с отрядом из 20 галер вечером вышел из Тверминне к дозорному отряду. Всего две мили отделяли русские суда от неприятельского флота. На таком расстоянии можно было точно рассмотреть, что у Гангутского мыса осталось лишь 6 линейных кораблей и 3 фрегата. Другой отряд двигался к Тверминне, но к вечеру его движение приостановилось: ветер стих, наступил штиль.