Х. Льоренте - История испанской инквизиции. Том I

XXII. Мотив, приведший вашего деда, короля Фердинанда, к учреждению инквизиции в Испании, очень известен. Так как эти причины больше не существуют, трибунал следовало бы упразднить… Поэтому, если бы Ваше Величество могли сделать, чтобы инквизиция подчинилась реформе и приведена была к невозможности совершать новые несправедливости, эта мера дала бы торжество имени Иисуса Христа и доставила бы спасение множеству людей. Если же то, что она представляет в своем уставе порочного, вредного, развращенного, не будет отстранено, она останется замаранной таким ужасным и чрезмерным пороком, что никогда ничего подобного не увидят ни в какой истории, ни на памяти людей».[1028]

Глава XIX

ПРОЦЕССЫ, ВОЗБУЖДЕННЫЕ ПРОТИВ КАРЛА V И ФИЛИППА II КАК ПОКРОВИТЕЛЕЙ ЕРЕТИКОВ И СХИЗМАТИКОВ. ПРЕУСПЕЯНИЕ ИНКВИЗИЦИИ ПРИ ПОСЛЕДНЕМ ИЗ ЭТИХ ГОСУДАРЕЙ. ПОСЛЕДСТВИЯ ЕГО ОСОБЕННОЙ БЛАГОСКЛОННОСТИ К НЕЙ

Статья первая

ПРОЦЕССЫ КАРЛА V, ФИЛИППА II И ГЕРЦОГА АЛЬБЫ

I. Я говорил в предыдущей главе о судопроизводстве, которое римская курия велела начать против Карла V и Филиппа II, обвиняя их в схизме и в покровительстве ереси. Это обязывает меня ввести в историю инквизиции событие, которое должно было бы просветить монархов насчет множества несправедливостей, совершавшихся в сумрачной ограде I трибунала против людей, не бывших ни государями, ни повелителями могущественных армий, чтобы было возможно противиться им. Как могли не пасть жертвы преследования, начатого недоброжелательством и как бы освященного суеверием и фанатизмом? Насилие, опирающееся на власть и поддерживаемое самой ненарушимой тайной в отношении доносчика и свидетелей, находило еще новые силы в жестоких указах и произвольных приговорах, вынесенных предубежденными служителями, которых ожесточило беспрерывно возобновляемое зрелище толпы людей, осужденных на смерть и погибающих в пожирающем пламени костров.

II. В 1555 году Джованни Пьетро Караффа, благородный неаполитанец, подданный Карла V и его сына Филиппа II, возвысился до святого престола под именем Павла IV, в семидесятидевятилетнем возрасте. Карл V отрекся тогда от короны Сицилии в пользу принца Филиппа, которому сан короля, по-видимому, был нужен, чтобы жениться на его тетке Марии, королеве Англии.[1029] Новый папа смертельно ненавидел Карла V не только потому, что не мог выносить своего подданства австрийскому дому, но еще потому, что этот государь и его сын покровительствовали фамилиям Колонна и Сфорца, личным врагом которых он был и на которых смотрел как на соперников его фамилии. Королевство Неаполитанское слыло тогда леном[1030] святого престола. Павел IV взялся лишить Карла V императорского пурпура, а его сына — короны Обеих Сицилий и при помощи французского короля располагать этой короной в пользу одного из своих племянников или дать инвеституру королевства какому-нибудь французскому принцу. Он велел начать по долгу службы процесс Карла V и Филиппа предварительным следствием, чтобы установить, что они были врагами святого престола и неоднократно доказали это, особенно через покровительство, оказываемое двум домам — Колонна и Сфорца, ненависть которых к верховному первосвященнику была известна всем.

III. Чтобы выставить Карла V более виновным, к этим мотивам следовало прибавить, что он был пособником еретиков и подозреваемым в лютеранстве со времени императорских декретов, опубликованных в предшествующем 1554 году, во время Аугсбургского сейма. Когда бумаги об этом деле поступили к прокурору апостольской камеры, тот потребовал, чтобы Его Святейшество объявил Карла V лишенным императорской короны и королевской короны Испании с ее владениями, а Филиппа II — неаполитанского трона, чтобы были выпущены буллы отлучения против отца и сына и чтобы народы Германии, Испании, Италии, и в частности неаполитанцы, были освобождены от присяги на верность и от должного повиновения. Павел IV велел приостановить судопроизводство в том состоянии, в каком мы только что его видели, чтобы продолжить, когда сочтет удобным. В то же время он отменил все буллы, составленные его предшественниками в пользу испанских монархов, для получения ежегодного налога на духовенство и фондов, назначенных на святой крестовый поход. Папа не ограничился этим действительно враждебным актом, но связался с Генрихом II, королем Франции,[1031] чтобы воевать с австрийским домом до тех пор, пока государи не будут лишены своих верховных прав.

IV. Королевство Испании управлялось тогда вдовствующей принцессой Португалии, Хуанной Австрийской, дочерью Карла V, который был занят в Брюсселе[1032] передачей Германской империи своему брату Фердинанду, королю Венгрии и Чехии,[1033] а королевства Испании с графством Фландрским — своему сыну Филиппу II, королю Неаполя и Англии. Политика Карла V была ему полезна тем, что избавляла от затруднений, приготовляемых римской курией, тяжесть которых начинала падать на Филиппа. Этот государь вернулся из Лондона в Брюссель для получения от отца наставлений, в которых он нуждался для царствования в Испании. Они были тем более важны, что являлись плодом сорока лет управления. Обстоятельства отношений к римской курии требовали благоразумных действий, ибо внушали опасения не только возможные злоупотребления властью папы как наместника Иисуса Христа на земле и могуществом светского государя, но надо было еще предвидеть последствия союзного договора, только что подписанного верховным первосвященником с королем Франции и герцогом Феррарским.[1034]

V. Кроме государственного совета (указаниями которого Карл и Филипп постоянно пользовались прежде, чем что-либо решить) эти два государя сочли приличным иметь суд совести, чтобы уравновесить власть верховного главы Церкви над католиками. 15 ноября 1555 года была редактирована в Вальядолиде знаменитая консультация брата Мельхиора Кано, которую я напечатал в Мадриде в 1809 году в моей Дипломатической коллекции разных бумаг, древних и новых, о брачных льготах и о других пунктах церковного изъятия из общего правила. Из этого решения Кано вытекает, что в случаях, подобных настоящему, единственное и действительное средство, которое следует употребить, это не только не дать светскому государю Рима возможности вредить, но и вынудить его внимать разумным предложениям и вести себя с большей осторожностью в будущем. Другие богословы решили, что уступки, сделанные римской курией относительно церковного налога, а также и другие дарованные ею милости неотменяемы и охраняемы силою действительного договора, составленного в пользу империи или королевства.

VI. Папа, узнав об этих решениях, послал главному инквизитору приказ наказать авторов, утверждая, что подобное учение есть явно еретическое[1035] и что он не может его терпеть, особенно в эпоху, когда ересь, по-видимому, растет и ширится во все стороны. Папа желал также преследования соучастников и приверженцев этих богословов. Система римской курии была живо поддержана большинством прелатов королевства, во главе которых стоял кардинал Силисео, архиепископ Толедский, бывший наставником короля. Между ними и папой установилась переписка, от которой можно было бы чего-либо ожидать, если бы честолюбивый и необузданный нрав Павла IV не привел к крушению его планов. Тогда Филипп II, который был королем Испании с января 1556 года, написал из Лондона в июле своей сестре, правительнице королевства, письмо, помещенное в мою Дипломатическую коллекцию и воспроизводимое здесь.

VII. «С тех пор, как я известил вас, — писал государь, — о поведении папы и о сообщении, полученном мною из Рима, до меня еще дошло, что Его Святейшество предполагает отлучить от Церкви императора и меня, поразить интердиктом мои государства и прекратить в них божественную службу. Снесясь об этом деле с серьезными и учеными людьми, я увидал, что это предприятие было бы не только злоупотреблением силою, которую верховный первосвященник имеет в своих руках, единственно основанным на страсти и ненависти, которых наше поведение, конечно, не вызывало, но и то, что мы не обязаны подчиняться приказам относительно нашей особы, по причине скандала, который произойдет, если мы признаем себя виновными, когда мы не виновны, и великого греха, который мы совершим подобным поведением. Вследствие этого было решено: если мне что-либо будет запрещено, я не должен буду лишаться этого, подобно отлученному, невзирая на цензуру, которая может прийти в отношении меня из Рима, в соответствии с настроением Его Святейшества. Уничтожив секты в Англии, приведя эту страну в послушание Церкви, неослабно и всегда с новой энергией наказывая еретиков и достигнув успеха, которому ничто никогда не могло мешать, я вижу, что Его Святейшество хочет, очевидно, гибели нашего королевства, не принимая во внимание того, чем оно обязано его же сану. Я не сомневаюсь, что Его Святейшество добьется успеха в своем предприятии, если мы согласимся на его требование, так как он уже отозвал все представительства, полученные кардиналом Поло в этом королевстве и принесшие величайшие блага. Эти и другие столь же важные соображения, а также необходимость подготовиться к событиям и охранить наши народы от всех неожиданностей, вынудили нас составить от имени Его Величества и от нашего имени формальный акт отвода, копию которого я сначала думал послать вам. Но так как документ очень длинен, а курьер отправляется во Францию, то дело на этот раз не может состояться, и я оставляю его для морского курьера, который отправится немедленно. Когда вы получите эту копию, напишите прелатам, грандам королевства, городам, университетам и начальникам орденов и просветите их насчет происходящего. Вы предпишите им смотреть на цензуры и интердикт,[1036] присланные из Рима, как на недействительные, потому что они не имеют силы и значения, несправедливы и необоснованны. Я посоветовался относительно того, что мне позволительно и рекомендовано делать в этом случае. Если в это время придет от папы какой-либо акт, относящийся к этому предмету, нужно будет воспрепятствовать его получению, принятию и приведению в исполнение. Однако, чтобы не быть обязанным прибегать к этому и чтобы сообразоваться с написанным мною, вы постараетесь принять строгие меры надзора в портах и на границах, как было это сделано в королевстве Английском, чтобы ни один из таких документов не был объявлен или передан и чтобы весьма сурово наказывали всякого, кто осмелится раздавать подобные документы, потому что нам нельзя дольше скрывать. Если нельзя помешать ввозу и если кто-нибудь начнет придавать им цену, вы воспротивитесь их исполнению, потому что мы имеем серьезные поводы так приказывать. Это запрещение распространяется одинаково и на королевство Арагонское, куда следует написать об этом для его рекомендации, если это необходимо. После уже мы узнали, что в булле, опубликованной в Великий четверг, папа отлучает всех тех, которые захватили или захватят церковное имущество, будут ли это короли или императоры, и что в Великую пятницу он приказал отменить и опустить молитву за Его Величество, хотя в этот день молятся за евреев, мавров, еретиков и схизматиков. Это обстоятельство не позволяет сомневаться, что зло становится серьезнее и приводит нас к тому, чтобы особенно рекомендовать исполнение только что предписанных мер, в которых мы дадим отчет Его Величеству императору».[1037] Изумительно, что монарх, способный проникнуться этими истинами и написать подобное письмо, потом стал вести себя согласно диаметрально противоположным принципам, как мы это увидим, к великому ущербу для интересов своей короны и своего народа. Филипп воспротивился на время тому, чтобы главный инквизитор Вальдес возбудил процесс против кого-нибудь из отмеченных как явно виновных в ереси, среди которых находились не только богословы и канонисты, бывшие на консультации, но и много членов государственного совета, подтверждавших свое учение против решения кардинала Силисео[1038] и его сторонников.[1039]