Игорь Дьяконов - Люди города Ура

543

UET I, 47. Надпись: 1dNin-gal 2[nin-a-ni-ir] З…4ù?… A-ab-ba 5ìrad- (d)a-ni 6a-mu-na-ru — «Нингали, [госпоже своей…] и?… Абба, раб ее, посвятит».

544

Более поздняя, попавшая сюда случайно, см.: Barellet, BiOr XXXV, 3–4, с. 280, примеч. 166.

545

Кроме того, Вулли упоминает о находке здесь нескольких клинописных табличек — неизвестно каких.

546

Источником «казенных» выдач, были, конечно, храмовые хозяйства; скот поступал туда (как мы достоверно знаем для III династии Ура) в виде налога с населения, хлеб же выращивали храмовые илоты.

547

Заметим еще, что в южном углу двора была маленькая, декорированная вертикальными уступами загородка А 17, значение которой неясно.

548

Надо иметь в виду, что шумеро-вавилонская скульптура была маленькой; лишь главные храмовые статуи могли быть изредка в рост человека или даже больше.

549

Позади помещения А 30 и А 31 были еще какие-то плохо сохранившиеся комнаты.

550

Из текстов «Предсказаний по устройству домов» Вулли делает вывод, что комнаты в верхнем жилье, как правило, сообщались между собой только через галерейку над двором. Но непохоже, чтобы над дворами А 6 и А 16 были галерейки, поэтому вероятнее, что входом в жилище энтум вместо наружной галерейки служила анфилада открытых (?) помещений над А 31—А 19—А 18—A3—А 2—А 7—А 8—А 9—А 10, на которую выходили жилые комнаты, расположенные, скажем, над А 4 — А 5 и над парадным комплексом А 28 — А 27 — А 30 и комнатами позади А 30.

551

Charpin D. Le clergé d'Ur…, с. 200 и сл.

552

Renger J. Untersuchungen zum Priestertum in der altbabylonischen Zeit. — ZA. NF 24 (58), 1967, c. 110–188; NF 25 (59), 1969, c. 104–230.

553

Это теперь ясно показано в серии статей молодой японской исследовательницы Эйко Мацусимы (сошлемся на, может быть, самую важную из них: Matsushima Е. Le «Lit» de Šamaš et le Rituel à l'Ebabbar. — Acta Sumerologica 7 (1985). Hiroshima, c. 129 и сл.).

554

Жрицы nin-dingir засвидетельствованы в культе богинь плодородия. Здесь, конечно, они выступают либо в роли исполнительниц каких-то иных земледельческих обрядов, либо в роли «заместительниц» богини, если в культе существовал ритуал священного брака.

555

Неожиданным образом оказывается, что в Уре старовавилонского периода было два «гипара» — второй принадлежал богине Нингублаге (dNin-EZEN(xLA)) и ее мужу Нинэгаре; Нингублага считалась дочерью Нинлили и общинным божеством селения Киабриг. После разрушения этого селения (одновременно с Эреду?) культ был перенесен в Ур; «гипар» Нингублаги находился на археологическом участке SM, к югу от храма Нингали. По-видимому, была сделана попытка противопоставить ее культ культу Нингали, почему энтум Эн-Нинсунзи, хотя и была дочерью царя (ЛипитЭштара, царя Иссина), была жрицей не Нингали, а Нингублаги.

556

Слово ní[g] переводится «вещь», или «нечто», позже — «нечто принадлежащее», но знак для этого слова изображает какой-то сосуд, вроде таза; кроме того, этот же знак читается ninda — «хлеб, лаваш» и gar — «ставить, класть» и т. п.

557

А земля одновременно же выступает в египетском мифе как почва, как мужчина и как змея, в соответствии с определенным семантическим пучком.

558

Evans-Pritchard Е. Е. Religion. — Institutionen in primitiven Gesellschaften.

559

Сам факт странствования сюжетов, конечно, установлен наукой с полной несомненностью. Но это не снимает вопроса о механизме возникновения мифологических сюжетов.

560

Вообще говоря, разница между предком и общинным божеством невелика. Божеству приписывались сверхчеловеческие силы, осведомленность, продолжительность жизни, иногда злонамеренность, иногда и доброжелательность, во всяком случае, способность мощно воздействовать на жизнь людей, по крайней мере в данной общине, — но не бессмертие, не всеблагость, не всеведение, не справедливость. (Последними двумя чертами отчасти обладали лишь солнечные божества.) При этом общинное божество было земляком членов общины и, несомненно, в известном смысле и родичем. Но и предкам в собственном смысле приписывалась способность воздействовать ко благу или злу на жизнь своих земляков и родичей, причем с тем большей силой, чем более могуществен был мертвый при своей жизни и чем дальше он от непосредственной памяти ныне живущих поколений. Ведь смерть как небытие была долго еще непостижимой абстракцией, а эмоционально воспринимался только переход из одного бытия в другое — из инобытия в здешнюю жизнь, из детства в зрелость мужчины или женщины (обычно через особые инициационные обряды, включавшие тяжелые физические и нравственные испытания), из жизни в инобытие; это инобытие могло быть земным, но незримым (иногда просто по дальности местопребывания), надземным, подземным или другим.

561

Хотя и Фрэзер, и другие «старики», безусловно, повинны во множестве упрощений, в слабо мотивированном теоретизировании, в антиисторическом сопоставлении фактов, относящихся к совершенно различным этапам развития человечества, но все сказанное здесь нами не выдумка Фрэзера и других викторианских теоретиков, как нередко считается сейчас. Все это почти дословно можно прочесть в культовых песнопениях на шумерском языке, связанных с браком богини Инаны с пастухом Думузи, ее хождением в Преисподнюю и его смертью.

562

Форма победы могла быть весьма различной; например, египетский Осирис, умерщвленный и растерзанный на куски, не воскрес, но из его мертвого тела растет хлеб, а его жизненная сила — посмертно, но через плотское совокупление — перешла к его сыну Гору; другие проводят время пребывания в Преисподней и в мире живых в очередь с братом или сестрой, третьи просто оживают, возвращаясь из Преисподней на землю. Эти «детали» мифа функционально несущественны. Существеннее то, что убиваемый бог должен в обряде быть телесно воплощен — в виде чучела, статуи, а лучше в виде живого человека, способного совершить любовный акт с воплощенной богиней (поэтому, если это вождь или царь, его половая потенция может приобретать огромное общественное значение и поддерживаться магическим путем и т. п.).

563

Одна из причин была в том, что Инана сама играла роль жрицы плодородия в «граде (общине) богов». В качестве таковой она заседала в совете старейшин общины богов. Поэтому ее любовные приключения носили как бы космический, всемирный характер и не могли быть тайной; являясь ее важнейшей функцией, они требовали всеобщего удивления и восхваления. Кроме того, царям было важно овладеть культом Инаны как богини Урука — города важнейшего в политическом и экономическом отношении.

564

Тюменев А. И. Предназначение людей по мифам древнего Двуречья. — ВДИ. 1948, № 4, с. 14–23; Oppenheim A. L. Ancient Mesopotamia. Chicago — London, 1964, с. 183–187.

565

Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1963.

566

Landsberger В. Das kultische Kalender der Babylonier und Assyrer. — Leipziger Semitistische Studien. VI. 1–2. Lpz., 1915.

567

Название происходит от шум. nesag, ne-sag, обозначения жертвы путем возлияния.

568

Даже две: после основного и после не каждый год удававшегося раннего посева на основе особо раннего разлива (главным образом на некоторых участках Тигра, где он тек в невысоких берегах).

569

Bará(g) означает «постамент для статуи или другой святыни под балдахином» — перевод «часовня», конечно, условен. Не значит ли это, что во время полевых работ устанавливались «по краям» полей временные часовни? Шумеро-аккадские словари передают по-аккадски шум. (e)-za(g)- gar-(r)a, букв, «(дом), поставленный с краю», самым общим образом как ašertu — «святилище».

570

Орфографически é-lu-nu(-um), что указывает на более древнее произношение *halūnum, *halūlum от корня *hll — «хвалить».

571

Salonen A. Agricultura Mesopotamica. Helsinki, 1968, s. v.

572

Миф о богине Лисин (старое ошибочное чтение Негун) вкратце рассказан по еще не изданному тексту Британского музея С. Н. Крамером, см.: Sumerian Literature and the British Museum. — PAPS, 124, 4. Philadelphia, 1980, c. 296. Сын Лисин, по-видимому, утонул во время половодья; тело его принесли ей, но «Отец (Энки) научил глубь вод» и, «раскрыв водную бездну», опрокинул лодку Лисин бурей, и тело сына было унесено вниз по реке; вероятно, миф кончался превращением утонувшего сына в хлеба на орошенных полях.