Юрий Никифоров - Военно-исторические исследования

Показу несостоятельности тезиса о превентивности гитлеровского нападения 22 июня 1941 г. советские историки уделяли немало внимания, доказывая, что в 30-е годы советская дипломатия прилагала огромные усилия для предотвращения войны, последовательно боролась за организацию коллективного отпора агрессорам. Приведённые ими факты свидетельствовали, что версия о превентивности гитлеровского нападения была сфабрикована нацистской пропагандой перед 22 июня 1941 г.{150}. В то же время, следует отметить, что в литературе, посвящённой этой проблеме, зачастую не проводится чёткой грани между "превентивной войной" в том значении, которое вкладывалось в это понятие идеологами гитлеризма, и "превентивным ударом" как специальным военным термином, что сегодня приводит к определённым трудностям в анализе как самой проблемы, так и посвящённой ей историографии.

Использовавшееся нацистской пропагандой понятие "превентивной войны" не означало, что в распоряжении Гитлера находились какие-то сведения о непосредственной подготовке Советским Союзом нападения на Германию. Германская разведка не смогла добыть таких материалов{151}. Во время Нюрнбергского процесса многие гитлеровские генералы - в частности, Паулюс и Рунштедт - признали, что никаких данных о подготовке Советского Союза к нападению у них не имелось, а Г.Фриче заявил, что широкая пропагандистская кампания по возложению ответственности за возникновение войны на Советский Союз была развёрнута несмотря на то, что "никаких оснований к тому, чтобы обвинить СССР в подготовке нападения на Германию, не было"{152}.

В понятие превентивности нацистами вкладывался более широкий смысл. Так, на допросе 17 июня 1945 г. начальник штаба при ставке верховного главнокомандования вермахта А.Йодль заявил: "Существовало политическое мнение, что положение усложнится в том случае, если Россия первой нападет на нас. А поскольку раньше или позже, но война с ней неизбежна, нам лучше самим выбрать время для нападения"{153}. В.Шелленберг в своих мемуарах приводит слова Гейдриха, якобы сказанные им в апреле 1941 г.: "Подготовка русских к войне проводится в таких масштабах, что в любой момент Сталин сможет нейтрализовать наши действия в Африке и на Западе. А это означает, что он сможет предупредить все акции, которые запланированы нами против него... Другими словами, можно сказать, что Сталин в скором времени будет готов начать войну против нас"{154}.

16 июня 1941 г. после беседы с Гитлером о предстоящем нападении на Советский Союз, Й.Геббельс записал в дневнике: "Москва хочет остаться вне войны до тех пор, пока Европа не устанет и не истечет кровью. Вот тогда Сталин захотел бы действовать. ...Россия напала бы на нас, если бы мы стали слабыми, и тогда мы имели бы войну на два фронта, которую мы не допускаем этой превентивной акцией (т.е. реализацией плана "Барбаросса" - Ю.Н.). Только таким образом мы гарантируем свой тыл"{155}. Именно в этом смысле предпочитали говорить о превентивности германского нападения западногерманские историки правоконсервативного ( "ревизионистского") направления после того, как были отвергнуты аргументы нацистской пропаганды о непосредственной угрозе Германии со стороны Советского Союза летом 1941 г.

В ряде работ немецких авторов, опубликованных, начиная с 60-х гг., настойчиво проводилась идея об агрессивности Советского Союза, готовившейся с его стороны экспансии, первым актом которой стало подписание пакта 1939 г. Советско-германские переговоры, проходившие в ноябре 1940 г., во время которых В.М.Молотов якобы потребовал расширения советской "сферы интересов", свидетельствовали о начале следующего этапа советской экспансии{156}. Даже те авторы, кто признавал оборонительный характер военных приготовлений СССР весной 1941 г., объясняли это не стремлением советского руководства избежать войны вообще, а лишь желанием усилить свою военную мощь и поднакопить силы{157}. "Правда истории", по их мнению, состояла в том, что было два агрессора - Германия и Советский Союз, и только случайное стечение обстоятельств привело к тому, что в роли нападающего выступил Гитлер. Перенеси он свое выступление на более поздний срок, и инициатива в развязывании войны принадлежала бы Советскому Союзу. "Нападение Гитлера, пишет, в частности, Г.Гиллесен в книге с красноречивым названием "Война двух диктаторов", - дало Сталину возможность представить (курсив мой - Ю.Н.) войну как оборонительную войну России, как Великую Отечественную войну, не принимая во внимание ее сложную предысторию"{158}.

В российской историографии работы, в которых повторялись аргументы западногерманских "ревизионистов", появились в начале 90-х гг. и вызвали оживлённую полемику, толчком к которой послужила публикация на русском языке книги В.Суворова (В.Резуна) под названием "Ледокол", где концепция "ревизионизма" была представлена в резкой и агрессивной форме, а также статьи одного из главных представителей этого направления в историографии ФРГ Й.Хоффмана в журнале "Отечественная история"{159}.

Главная идея "Ледокола" состоит в обосновании тезиса о том, что сталинская внешняя политика в 30-е годы определялась стремлением к мировому господству. Советское руководство всячески способствовало развязыванию Второй мировой войны, рассчитывая превратить её в войну революционную. В 1941 году СССР имел агрессивный план типа "Барбароссы", который реализовывался в развёртывании стратегических эшелонов, и Красная Армия обязательно напала бы на Германию (и на всю Западную Европу), если бы Гитлер 22 июня не затормозил "наступление мирового коммунизма". Точка зрения Суворова, его методы работы с источниками вызвали справедливую критику со стороны историков разных стран и политических ориентаций как далёкие от науки{160}.

Тем не менее, в нашей стране нашлись историки, поддержавшие версию о подготовке Сталиным нападения на Германию и поспешившие на основе рассекреченных майских 1941 года "Соображений..." Генерального штаба провозгласить, "что суворовская гипотеза" получила документальное подтверждение и "обрела статус научной истины"{161}. В качестве наиболее последовательных сторонников этой концепции выступили В.Д.Данилов, М.И.Мельтюхов, В.А.Невежин, Б.В.Соколов, а также Ю.Н.Афанасьев, не без содействия которого, надо полагать, книга В.Суворова попала в список литературы, рекомендуемый абитуриентам РГГУ{162}.

Если традиционно действия Советского руководства перед войной объяснялись стремлением оттянуть войну на как можно более длительный срок{163}, то теперь в работах названных авторов утверждается следующее: сталинское руководство, вдохновляемое то ли "идеями мировой революции", то ли "великодержавными амбициями" готовилось первым напасть на Германию с целью "установить свое господство на континенте". "Мог ли Сталин первым нанести удар и тем самым взять на душу грех развязывания кровавой бойни? Пожалуй, да", - считает В.Д.Данилов{164}. Намерение И.В.Сталина первым начать войну связывается в данном случае с общим характером "преступного режима", агрессивного по своей сути, существовавшего тогда в СССР: "...Не столько необходимостью борьбы с агрессией, сколько далеко идущими планами и коммунистическими амбициями устранения власти капитализма на пути к мировой революции определялась деятельность политического и военного руководства в предгрозовой обстановке 1941 года", - пишет В.Д.Данилов{165}. Ему вторит М.И.Мельтюхов, считая, что основной внешнеполитической целью Советского Союза было "достижение мирового господства"{166}.

Эта точка зрения, широко озвученная на страницах периодических изданий и на телевидению, стала предметом обсуждения в научной литературе, где была подвергнута всестороннему анализу и критике{167}. Некоторые учёные согласились с аргументацией М.И.Мельтюхова и В.Д.Данилова: так, в частности, член - корреспондент РАН А.Н.Сахаров, опираясь на работы этих авторов, сделал вывод, что нанесение летом 1941 года упреждающего удара позволило бы нашей стране победить быстрее и с меньшими потерями. "...Основной просчет Сталина и его вина перед Отечеством, - считает А.Н.Сахаров, - заключалась на данном этапе и в тех условиях не в том, что страна должным образом не подготовилась к обороне ...Упреждающий удар спас бы нашему Отечеству миллионы жизней и, возможно, привел бы намного раньше к тем же политическим результатам, к которым страна разоренная, голодная, холодная, потерявшая цвет нации пришла в 1945 г., водрузив знамя Победы над рейхстагом. И то, что такой удар нанесен не был, ...является одним из основных исторических просчетов Сталина"{168}.

Однако, ни о каком упреждающем (превентивном) ударе в работах названных авторов речи не идет - СССР, по их мнению, готовился к захватнической ( "наступательной") войне. "...Ни Германия, ни СССР, - пишет М.И.Мельтюхов, не рассчитывали на наступление противника, значит, и тезис о превентивных действиях в данном случае неприменим"{169}.