Наталья Думова - Кадетская контрреволюция и ее разгром

Будущий глава Донского войскового правительства генерал М. П. Богаевский отмечал впоследствии, что первую группу офицеров-беженцев из Москвы и Петрограда, «живущую общежитием в одном из лазаретов Новочеркасска, составляли по преимуществу к.-д.»106. Вскоре после октябрьских событий на Дон из Москвы приехал лидер кадетов П. Н. Милюков. Затем в Новочеркасск прибыли представители «девятки» Федоров и Белоруссов (Белецкий). Они принимали «близкое участие в работах по созданию армии»107, в определении ее организационных основ и установлении штатов, налаживали отношения между соперничавшими генералами Алексеевым и Корниловым108. Цель их приезда Федоров сформулировал следующим образом: «служить связью Добровольческой организации с Москвой и остальной общественной Россией, всемерно помогать генералу Алексееву», «предоставить себя… в распоряжение генерала Алексеева для создания рабочего аппарата гражданского управления при армии… и отвезти те первые средства, которые были тогда собраны»109. Особую активность проявлял Милюков: его перу принадлежит декларация Добровольческой армии от 27 декабря 1917 г., он же принимал участие в выработке корниловской политической программы110. В образованный для политического руководства Добровольческой армией Донской гражданский совет вошли Милюков, Федоров, ростовский кадет миллионер Н. Е. Парамонов111.

Значительную роль в организации контрреволюции на Дону сыграли местные кадеты. Новочеркасский отдел партии «народной свободы» на своем собрании постановил «предоставить все свои силы в распоряжение Войскового правительства». Аналогичную резолюцию вынесли и ростовские кадеты. 4 ноября на заседании Войскового правительства кадет К. П. Каклюгин предложил создать экономическое совещание «для разработки хозяйственных и экономических вопросов». Это предложение было воплощено в жизнь: Войсковое правительство учредило Экономический совет из 26 человек — в основном представителей кадетской буржуазии. Председателем совета стал Харламов, его заместителем — Парамонов112. Активную роль в Экономическом совете играл приехавший сразу после Октября на Дон комиссар Временного правительства в Таврической губернии кадет Н. Н. Богданов113.

11 ноября на заседании Войскового правительства Харламов предложил ввести контроль за распределением и продажей угля, что фактически означало запрет вывоза угля с Дона. Донской областной продовольственный комитет, возглавляемый Воронковым, принял решение о запрещении вывоза за пределы области хлеба, мяса и других продуктов. Таким образом, как показывает Ю. К. Кириенко, кадеты возглавили борьбу за экономическую блокаду Советской Республики. Они оказывали значительное влияние на политику Войскового правительства, пользуясь тем, что держали его в финансовой зависимости114.

Ссылаясь на неопубликованные воспоминания одного из ближайших соратников Каледина, П. М. Агеева, Ю. К. Кириенко сообщает, что Экономический совет открыл Войсковому правительству кредиты в сумме 30 млн. руб.115 Интересно сопоставить с этим свидетельством запись в дневнике полковника Л. Н. Новосильцева, находившегося в это время в Новочеркасске, о появлении на Дону членов кадетского ЦК, в том числе бывшего товарища министра финансов А. Г. Хрущева. «Хрущев, — пишет Новосильцев, — как-то умудрился перевести в Новочеркасск до 30 000 000… Появились деньги»116. Вот куда направлялись миллионы, изъятые из Государственного банка! В тот же фонд шли «добровольные пожертвования» местной буржуазии, сбором которых руководил председатель донского отдела партии «народной свободы» В. Ф. Зеелер117. Как видим, кадеты сыграли важнейшую роль и в обеспечении материальной базы донской контрреволюции.

Удар с Дона предполагалось подкрепить политической акцией в Петрограде, использовав для свержения Советского правительства Учредительное собрание.

Надо сказать, что в период от Февраля до Октября 1917 г. партия «народной свободы», находясь у власти, любыми средствами тормозила проведение выборной кампании. Российская буржуазия боялась, что в сложившейся ситуации состав Учредительного собрания окажется слишком «левым», и потому стремилась отсрочить выборы до осуществления своих замыслов подавления революции и «победного» завершения войны118.

Но когда власть перешла к победившему пролетариату и его партии, позиция кадетов в этом вопросе коренным образом изменилась. Теперь они держали курс на Учредительное собрание, видя в нем «твердый островок» среди бушующего океана революции119, будущий оплот для борьбы против Советской власти. Как разъяснялось в сообщении Совнаркома от 28 ноября 1917 г., задача кадетской партии состояла в том, чтобы в лице Учредительного собрания «создать якобы „законное” прикрытие для кадетско-калединского контрреволюционного восстания120».

«Ход событий и развитие классовой борьбы в революции, — подчеркивал В. И. Ленин, — привели к тому, что лозунг «Вся власть Учредительному собранию»… стал на деле лозунгом кадетов и калединцев и их пособников»121. Поэтому предвыборную кампанию в ноябре 1917 г. кадеты, как показывает автор монографии о Всероссийском Учредительном собрании О. Н. Знаменский, провели «энергично и целеустремленно»122.

А. В. Тыркова писала в своем дневнике о связанных с выборами «волнениях, приготовлениях, ожиданиях» в кадетской среде. «Воображали, — отмечала Тыркова, — что кадетов будет не меньше ста пятидесяти, что они смогут иметь какое-то численное значение. Строились также парламентские расчеты о коалиции сил»123.

Кадетская партия развернула широкую агитационную кампанию в обеих столицах и других крупных центрах страны. Проводились многочисленные митинги, где выступали виднейшие лидеры партии «народной свободы»: В. Д. Набоков, М. М. Винавер, П. Д. Долгоруков, Ф. Ф. Кокошкин, А. В. Тыркова, Н. Н. Кутлер, Б. Э. Нольде, А. И. Шингарёв, В. А. Степанов и др.

В огромных количествах выпускались предвыборные плакаты и листовки. Они расклеивались на стенах домов, на заборах, в витринах, разбрасывались с автомобилей124. В Петрограде в предвыборном воззвании Выборгского районного комитета партии «народной свободы», разосланном его членам и обращенном к тем, «кто любит русский народ, не ведающий в своей темноте и невежестве, что творит», содержалась «горячая, настоятельная просьба немедленно же начать составлять около себя кружок из знакомых в 3–5—10 или больше лиц, которых необходимо убедить голосовать за кадетский список». Для этого, помимо устного убеждения, рекомендовалось предложить литературу партии «народной свободы», которая будет доставлена «на дом в кредит в любом количестве». Далее в воззвании говорилось: «Убедите каждого члена [кружка] создать уже вокруг себя новый кружок… Подобного рода личная агитация среди знакомых может принести огромные результаты: как снежный ком, ко дню выборов в Учредительное собрание будет вырастать число желающих голосовать за партию народной свободы»125.

Как показывает О. Н. Знаменский, кадетская агитация встречалась сочувственно прежде всего в крупных городах. Это объяснялось продолжающейся поляризацией классовых сил, «вымыванием» средних слоев, часть которых, напуганная началом социалистических преобразований и крушением привычных устоев, искала точку опоры в кадетских лозунгах «целостности и единства России», «порядка, законности и государственности», «ликвидации анархии», «общепризнанной твердой власти»126.

В то же время другая часть населения все сильнее проникалась большевистскими идеями, все враждебнее встречала попытки кадетов опорочить, оклеветать рабоче-крестьянскую власть. Чрезвычайно яркое свидетельство находим на этот счет в воспоминаниях Оболенского. Вместе с другим членом кадетского ЦК — В. А. Степановым он баллотировался в Учредительное собрание от Псковской губернии. Рассказывая о предвыборном митинге в Пскове, где оба они выступали перед избирателями, Оболенский пишет: «Было совершенно ясно, что симпатии населения не на нашей стороне… Псков, в котором были расквартированы тыловые части Западного (так в тексте. — Н. Д.) фронта, был переполнен солдатами, находившимися под влиянием большевиков… Говорить приходилось перед заведомо враждебной аудиторией. Наши речи прерывались криками, руганью, а порой — сплошным ревом озлобленной толпы». «Митинг все-таки сошел благополучно, — заключает мемуарист, — в том смысле, что нас не избили»127.