Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

class="p1">Поклонение предкам также довольно распространено в культурах других этнических групп и воплощает сходные верования. Если культура жертвоприношений предкам не так заметна, как у ханьцев, это может быть связано с религиозными силами: они конкурируют с клановыми за ресурсы и, как правило, разрушают культурную основу последних после того, как обретут власть.

80

Исключения, безусловно, существуют. История также полна «обратных» завоеваний: группы с высокими технологиями захватывали земли низкотехнологичных, а затем распространяли свои технологии и проникали в культуру. Среди таких примеров — распространение земледельческой цивилизации в эпоху неолита, расселение ханьцев в Южном Китае, эллинизация, инициированная Александром, экспансия во времена Римской республики и современная европейская колонизация других стран. Просто глядя на прогресс и отсталость технологий, нам трудно определить, каких прецедентов было больше: отсталые побеждали продвинутых или наоборот.

81

Развитие человеческой цивилизации, конечно, не просто четыре вершины. Но мы наблюдаем лишь их, потому что, во-первых, грубая статистика позволяет выделить только наиболее важные случаи; во-вторых, подлинная историческая картина скрыта. Внимание, которое уделялось древним китайским династиям, во многом было обусловлено возрождением страны. Если бы Китай оставался бедным и слабым, династии Хань, Тан, Сун, Юань, Мин и Цин, вероятно, рассматривали бы как разные названия одной системы, причем не только иностранцы, но и сами китайцы. Тогда Рим восхваляли бы как единичный пример, а я сегодня не мог бы использовать династию Сун для иллюстрации упущенных возможностей человеческой цивилизации. Я подозреваю, что на Ближнем Востоке, в Индии и Африке возникало множество высокоразвитых промышленных и торговых цивилизаций, сходных с Древним Римом и сунским Китаем, их достижения намного превосходили микенские и даже были сравнимы с Римом и династией Сун; просто из-за отсталости этих регионов в наши дни им не уделяется достаточного внимания, а порой факты искусственно искажаются. Я не утверждаю, что, как только дети и внуки разбогатеют, их предки тоже начнут процветать. История — это поиск истины в фактах. Бедность и богатство древних не должны иметь отношения к современным людям. Но понимание и представление об истории зависят от современности. Вполне возможно, что индустриальные и коммерческие цивилизации, хоть и редкие, существовали в пространстве, процветали во многих регионах и не были уникальным для Европы и Восточной Азии. Полвека спустя, если историю Ближнего Востока, Южной Азии и Африки удастся реконструировать, экономисты и историки, вероятно, обнаружат, что их интерпретация промышленной революции должна охватывать все доиндустриальные периоды, чего не могут сделать нынешние популярные теории, но что согласуется с теорией, изложенной в книге.

82

Под смитианским понимается рост, вызванный циркуляцией факторов торговли и производства. Экономический рост по Смиту — это, по сути, рост торговых сетей. Разве они не считаются самыми гибкими, устойчивыми и динамичными в современной экономике? Как в рамках древней истории они стали ахиллесовой пятой развитой цивилизации? Этот вопрос важен для понимания сизифовой ловушки, но его нельзя объяснить механизмом этнического отбора, и этот вопрос также важен для будущего человеческой цивилизации.

83

Если в мире наметится ориентация на продукты для выживания, показатели благосостояния на душу населения должны снижаться, но для дефицита полезных продуктов существует естественный предел — ноль. Поэтому в моделировании я предположил, что, когда полезные продукты приблизятся к нулю, темпы роста их технологии подскочат. Баланс между этой силой и конкурентным отбором приведет к долгосрочной стагнации благосостояния на душу населения. Этот механизм отскока похож на метафору с пьяницей, возвращающимся домой, которую использовал Гулд, объясняя биологическую сложность: с одной стороны — стена (нижний предел), а другая пуста (ложность возрастает). Даже если эволюция не имеет естественной тенденции ни в сложном, ни в простом направлении, из-за «стены» мы все равно будем наблюдать феномен возрастающей сложности.

84

Кривая 3, в которой не разрешается «прищипывание», кажется, имеет слабую тенденцию роста, но это иллюзия. Когда «прищипывание» запрещено, благосостояние на душу населения во всем мире в итоге будет колебаться вокруг более высокого равновесного уровня, чем кривая 4, которая ее допускает, но начальное значение благосостояния на душу в моделируемом мире устанавливается в соответствии с долгосрочным стабильным уровнем из кривой 4, поэтому кривая 3 должна сначала подняться до стабильного уровня, а затем колебаться вокруг равновесного. После стабилизации тенденции роста не будет. Подсказки также можно увидеть на рисунке.

85

См. приложение, раздел «Модель технологической конкуренции в двух городах».

86

Эта алгебраическая модель отличается от той, что используется при моделировании. Для удобства она предполагает мгновенный характер миграции; следовательно, она представляет собой также параметр реакции темпов роста населения на количество продуктов для выживания на душу (проблема перенаселения немедленно решается за счет миграции). В моей модели проводится различие между этими параметрами. В данном случае мы просто используем алгебраическую модель для интуитивной диагностики результатов аналоговой.

87

Эти два предположения могут не соответствовать действительности. Если связь между переменными не линейна, форма этой кривой может немного отличаться. Более того, если технологический разрыв между двумя регионами слишком велик, обмен может оказаться изолированным. Политолог Роберт Аксельрод опубликовал очень интересную статью в Journal of Conflict Resolution в 1997 г. Он предположил, что чем больше культурный разрыв между различными регионами, тем медленнее культурное обучение и подражание. В этом случае человеческое общество будет фрагментировано на культурные секторы. Мы можем заимствовать этот вывод.

88

В современной цивилизации, похоже, развилась «антимальтузианская культура», при которой в богатых обществах меньше детей. Отрицает ли это этнический отбор? Нет. Люди долго жили в бедности, поэтому накопили много генов и культурных особенностей, которые выгодны в условиях нищеты. При внезапном изобилии они перестают действовать. Демон-повелитель Шестого Неба (говорят, так себя называл великий стратег и талантливый своеволец Ода Нобунага), таившийся в сердцах и не устраненный природой, просыпается — и поведение человека, скорее всего, будет противоречить его или коллективным репродуктивным интересам. В народе такое поведение называется «с жиру бесится» (оно включает как жутко злые, так и удивительно добрые дела). Поведение богатых труднее предсказать исходя из «человеческой природы» и «инстинктов». Но репродуктивная культура в итоге адаптируется к среде с высокими доходами. Человечество может разработать религиозные, юридические и технологические методы, чтобы восстановить мальтузианский механизм на этапе высоких доходов. Расовый состав и основные институциональные формы будущего мира будут во многом зависеть от того, какая страна и какая система сможет наиболее эффективно воссоздать мальтузианский