Егор Иванов - Честь и долг (Вместе с Россией - 3)

В начале декабря встречались в доме премьера особенно часто. Главным был русский вопрос. А в нем основным содержанием - как пресечь большевистскую заразу. Не дать распространиться ей по миру. Ведь сломать хребет Российской империи - это полдела. Дело - спасти свою собственную империю от революции...

Узкий круг джентльменов, составлявших ядро военного кабинета, в том числе и сэр Уинстон, который формально не был полноправным членом его, собирались в эти холодные дни в личном салоне премьера. Здесь весело потрескивал камин. Уют комнаты, стены которой были отделаны деревом, пол покрыт мягким ковром, а толстые шторы гасили сквозняки от окон, создавал атмосферу непринужденности. Официант-валлиец заботился о напитках.

Сегодня собрались как обычно: поджарый, затянутый в придворный мундир лысеющий лорд Мильнер, курносый, в пенсне, с длинными волосами на загривке и серыми усами министр иностранных дел Бальфур, заместитель первого министра и лидер палаты общин Бонар Лоу с лицом простолюдина. Пришел безусый и безбородый, словно скопец, лорд Керзон оф Кедлстон. Снова без приглашения не выгонишь же - явился сутулый, с широким бульдожьим лицом сэр Уинстон Черчилль.

Расселись. Лорд Мильнер - в свое любимое кожаное кресло с высокой спинкой, рядом с креслом хозяина дома. Другие гости понимали, что сэр Альфред - весьма важная персона и даже в его отсутствие не претендовали на это кресло. Лишь этот молодой нахал - сэр Уинстон - мог покушаться на место рядом с премьером. Сэр Альфред даже приходил из-за этого чуточку раньше, чем все. Кстати, создавалась видимость, что он уже обо всем с премьером переговорил, а остальные только санкционировали их волю.

Беседа началась, как обычно, с текущих дел. Поругали безответственные профсоюзы, рабочее сословие и невольно перешли на русские дела.

Бальфур извлек из потертого кожаного чемоданчика - обязательной принадлежности каждого британского министра - свежие телеграммы от генерала Нокса, военного агента, от генерала Бартера, главы английской миссии в России, от посла сэра Джорджа Бьюкенена. Все они пребывали в тревоге.

Генерал Бартер считал необходимым активное сотрудничество с казаками. Сообщал о том, что Керенский, Алексеев и Милюков уже на пути в главную ставку казачества - Новочеркасск. Генерал указывал, что положение можно спасти лишь с помощью интервенции союзников в Россию. Необходима срочная высадка иностранных войск, и только она приведет к полному краху максималистов...

Лорд Мильнер, получивший в дни своего пребывания в России исчерпывающую информацию о ее политических партиях, недовольно поморщился. Опять коллеги склонны вместо названия "большевики" употреблять совершенно неправильное слово "максималисты", которое относится по-настоящему к маленькой группке эсеров.

Мистер Бельфур продолжил чтение телеграмм Нокса, из которых явствовало, что генерал установил прочную связь с казачеством Кубани, Терека, Астрахани, что казачьи атаманы Каледин и Дутов находятся на его содержании. Однако, следовало из сообщения Нокса, у Каледина на Дону мало сил. Всего около пяти тысяч пехоты и около десяти тысяч сабель. Нокс требовал денег. Угрожал, что если британское золото не поступит для формирования армии Каледина и Алексеева, равно как и другие материальные ресурсы, то эта единственная на сей момент реальная сила против большевизма будет разбита.

Первый министр, подбросив из медного ведерка угля в камин, повернулся к гостям и предложил принять принципиальное решение: большевиков следует рассматривать как открыто признанных врагов. Более того, следовало бы оказать немедленную финансовую помощь Каледину и вновь сформировавшемуся контрреволюционному правительству - Украинской Раде.

Министр военного снабжения Черчилль и здесь проявил свою инициативу, выходящую за рамки его ведомства. Он достал из чемоданчика и раздал всем присутствующим свою докладную записку, а затем на словах изложил ее. Он снова и снова доказывал необходимость собирания всех контрреволюционных сил для борьбы с большевизмом. При этом он цитировал справку Генерального штаба, где в числе стран, способных оказать сопротивление большевисткому правлению, назывались Финляндия, Латвия, Литва, Эстония, Польша, Украина, Армения, Грузия, государства казаков Терека, Дона, Кубани, Астрахани, Оренбурга, Урала, Сибири. По мнению Черчилля и Генштаба, эти "страны" могли выставить против Петрограда и Москвы армию численностью почти в три миллиона человек. Необходимо было только организовать такую армию, снабдив ее снаряжением, британскими советами и офицерами.

Иронически улыбаясь, сэр Уинстон закончил изложение своих основных мыслей короткой рекомендацией: "Официально Британия не должна объявлять войну России, но большевиков следует убивать, как только они будут попадаться на глаза!.."

Это заявление несколько покоробило, пожалуй, лишь одного Ллойд Джорджа, хотя и он понимал, что в России рождается сила, абсолютно чуждая всем устоям Британской империи и способная их очень быстро подточить и разрушить, если ее не укротить. Остальные джентльмены лишь разгоревшимся блеском в глазах горячо приветствовали идеи сэра Уинстона.

Сэр Альфред Мильнер также не мог не высказаться по столь актуальному поводу.

- Пусть лучше русские убивают друг друга, и как можно больше! Ведь даже самые умные из них неспособны воспринимать прогрессивные идеи и предложения... - буркнул он из своего кресла. - Я вспоминаю одну встречу в России, джентльмены... Это был храбрый русский генерал по имени Соколофф... Его знания могли бы сослужить службу Британской империи, но этот упрямец, как и все русские, одержим дурацкими патриотическими заботами об отечестве, о своем народе...

Сэр Уинстон прав, говоря, что Россию следует расчленить на множество карликовых государств, которые никогда не смогли бы объединиться и составить соперничество нашей великой империи в Азии, на Ближнем Востоке, в Европе, при этих словах лорд Мильнер откинул голову на спинку кресла, чтобы свысока посмотреть на коллег. - Именно это, под вкусным соусом, разумеется, мы и должны внушить нашим друзьям-французам на предстоящем в Версале совещании Верховного военного совета Антанты... Не правда ли? Пусть русские как можно больше убивают друг друга... Рабочие - офицеров и генералов, солдаты - друг друга и рабочих; крестьяне - горожан, бедные... хм-хм... бедных, богатые тоже бедных...

Джентльмены одобрили идею подготовки интервенции в Россию, разжигания в ней кровавой гражданской войны и привлечения к дележу ее богатств любезного союзника - Францию. Подумали и о том, как ограничить в Европе роль Соединенных Штатов. Ведь английский посол в Вашингтоне и руководитель британской разведки в США, анализируя политику президента Вильсона, дружно сходились на том, что Америка не спешит участвовать в разгроме Германии. Она хочет выступить здесь не союзником, но арбитром, который и будет решать, что следует делать европейским правительствам.

Впервые над Британскими островами встала мрачная тень заокеанского дядюшки Сэма, готовящегося диктовать свою волю европейским партнерам и Англии, как самому близкому из них.

94. Версаль, декабрь 1917 года

Холодный северный ветер, выстудив Британские острова, добрался и до Версаля. Коренные версальцы - старые рантье, няньки с детьми спрятались по домам от его ожесточения. Редкого из них можно увидеть только в защищенном с трех сторон "Южном цветнике" парка. Парижские завсегдатаи Версаля отнюдь не спешат сюда зимой.

С дворцовой эспланады открываются взору безлюдные к беспредельные пространства, наполненные великолепным архитектурным ансамблем и мерцающей зеленой патиной совершенных статуй. Холод приглушил то горьковатые, то сладкие запахи тлеющих листьев, мха, кипарисов, сырой земли.

Холодно и свинцовой статуе Наполеона в южном партере, и группам богов в бассейне Нептуна. Даже внутри дворца пробирает дрожь в нетопленых музейных помещениях. Только в королевских апартаментах, там, где в зале совета и примыкающих к нему салонах встречаются на пленарных заседаниях французские, британские и итальянские делегаты, стоят калориферы, источающие жар.

Лорд Мильнер, Черчилль, лорд Сесиль прогуливаются по Зеркальной галерее, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть какое-либо из полотен великих художников, украшающих ее, или бросить взгляд из окон на прекрасные виды Версальского сада.

Входит секретарь лорда Мильнера и докладывает своему патрону, что для встречи с главой английской делегации прибыли в Версаль премьер-министр Франции Клемансо и министр иностранных дел Пишон. Они хотели бы предварительно обсудить пункты вырабатываемой конвенции относительно России. Сэр Альфред оставляет своих спутников в Зеркальной галерее и идет в соседний Салон войны, где его поджидают Клемансо и Пишон, где все приготовлено для маленькой конфиденциальной конференции.