История войны 1814 года во Франции - Модест Иванович Богданович

пребывания в Шомоне прибыв в Бар-сюр-Об, собственноручно писал князю Шварценбергу, изъявляя надежду, что «впредь у него будут совершенно развязаны руки и что он может руководиться военными расчетами». Очевидно, что в этих словах заключался намек на влияние Меттерниха. Князь Шварценберг в ответе государю выразил прискорбие насчет сомнений, которым подали повод его действия, уверяя, что он никогда не был стеснен в своих распоряжениях и всегда поступал на основании военных соображений26. На следующий день, 2-го (14-го), император Александр прибыл в Труа, где тогда находилась главная квартира Шварценберга. Вслед за тем (как мы уже видели) союзники перешли на правую сторону Сены, а Макдональд отошел к Мезон-Руж и готовился отступать далее. Но благоприятный момент уже миновал невозвратно, и союзники, упустив случай подавить Макдональда тройными силами, дали возможность принять участие в борьбе Наполеону и французским войскам, по его мановению спешившим к Обе.

По отступлении неприятеля из ножанского предместья и Сордюнского леса князь Шаховской утром 5 (17) марта занял сей лес; авангард графа Палена расположился у Сен-Мартен (St. Martin de Chenestron); передовые войска его встали у Лешель.

Известия, полученные в главной квартире от Тетенборна и других отрядных начальников, действовавших на пространстве между Марной и Сеной27, заставили князя Шварценберга приостановить наступление передовых корпусов. Еще 4 (16) марта фельдмаршал, узнав из второго донесения генерал-майора Давыдова о движении неприятеля в значительных силах чрез Реймс к Шалону, приказал Раевскому не завязывать дела и в случае надобности отступить чрез Пон-сюр-Сен на левую сторону реки; тогда же было послано предписание Гиyлaю сколь возможно скрытнее отойти к Труа28. Вечером отдана диспозиция на 5 (17) марта, заключавшая в себе следующие распоряжения: 5-й корпус Вреде сосредоточивается у Арси; 6-й корпус Раевского переходит к Мери, оставя авангард на прежней позиции; 4-й корпус кронпринца остается у Ножана и Пон-сюр-Сен; 3-й корпус Гиулая у Труа; резервы собираются у Бриенна; главная квартира переходит в Арси. Очевидно, что при составлении этой диспозиции фельдмаршал имел в виду быть в готовности, с одной стороны, продолжать наступление против Макдональда, а с другой, в случае наступления Наполеона, сосредоточить главные силы у Транна. Довольно трудно объяснить, почему именно был избран этот пункт для сбора армии: по всей вероятности, преимущественно подали повод к тому воспоминания о победе при Ляротьере, накануне которой союзные войска были собраны у Транна. Как обыкновенно бывает при стремлении к двум различным целям, главнокомандующий растянул армию на пространстве более 70 верст от Бриенна до Ножана.

Император Александр был весьма озабочен разобщением армии. Князь Волконский писал к генералу Раевскому: «Имею честь уведомить Вас, что Государь Император, усмотрев из донесения князя Шварценберга, что Вы с войсками корпуса, Вам вверенного, находитесь уже поблизости Provins, повелел мне Вас уведомить, что, по всем полученным известиям, главные силы неприятельские нам ожидать должно с нашего правого фланга, в каком направлении еще, однако же, неизвестно, почему Е. В. желает, чтоб Вы употребили для осторожности все способы обеспечить себя, ибо находясь от прочих корпусов, которые концентрироваться имеют около Arcis-sur-Aube, в дальнем расстоянии, Вам необходимо должно быть известному заранее – не делает ли неприятель какого движения на Вашем правом фланге со стороны Sezanne и Montmirail»29. Еще более беспокоило государя положение авангарда графа Палена, остававшегося несколько дней в значительном расстоянии от прочих союзных войск против мак-дональдовой армии. 6 (18) марта князь Волконский снова писал Раевскому: «Имею честь уведомить Вас, что Е. В., получив рапорт Ваш к главнокомандующему, весьма беспокоится об авангарде графа Палена, оставленном по ту сторону Сены, и Высочайше повелеть изволил послать двух нарочных к Вам, с тем, чтобы непременно в сию же ночь перевесть авангард Палена на сию сторону реки при Nogent, ибо у Pont-sur-Seine ему переправиться будет затруднительно, ежели не имеется от Provins другой дороги, как чрез Villenoxe, потому что неприятель вчера в 7 часов вечера потеснил сильно генерал-майора Кайсарова к Arcis и находился уже в Villiers » и проч.30 Весьма естественно, что лица, тогда состоявшие в главной квартире государя, будучи волнуемы сомнениями насчет мер, принятых австрийским штабом, преувеличивали опасности, угрожавшие армии. «Мы хотели, – писал князь Волконский к Толю, – завтра отправиться в Арси, но получив известие о занятии неприятелем Реймса, остались здесь (в Труа), чтобы не отступать снова, если Наполеон двинется от Шалона к Арси: государь полагает, что в таком случае лучше отсюда прямо возвратиться в Бар-сюр-Об, нежели ехать в Арси и оттуда в Бар-сюр-Об. Одним словом – мы сами не знаем, чего хотим и куда. Я здесь как на каторге. Ради бога, успокойте нас чем-нибудь… Что за радость фельдмаршалу от нас бегать? Только теряем время в переписке»31. Из этих нескольких слов, вырвавшихся в минуту досады на главнокомандующего, который, переезжая с места на место, как будто бы уклонялся от свидания с государем, один из известнейших иностранных писателей вывел заключение, что император Александр не сохранил на этот раз обычного ему присутствия духа32. Но такому выводу противоречат постоянство и непоколебимость, выказанные российским монархом во все продолжение последней борьбы его с Наполеоном.

Между тем как князь Шварценберг, не имея определительных сведений о силах и намерениях неприятеля, растянул вверенную ему армию от Ножана до Арси и Бриенна, Наполеон, возвысив дух своих войск победой при Реймсе и дав им трехдневный отдых, решился идти к Марне, с той целью, чтобы усилиться на марше подкреплениями, высланными из Парижа, и действовать совокупно с Макдональдом против Главной союзной армии либо двинуться вверх по Марне чрез Шалон, Витри и Жуанвильи присоединить к своей армии часть гарнизонов Меца, Майнца и других крепостей33. Наполеон, полагая, что жители восточных департаментов были готовы восстать на защиту родной страны, желал, чтобы Ней возбудил воззванием к ним народное вооружение; но маршал, будучи убежден, что личный пример мог быть несравненно действительнее самых энергических прокламаций, хотел кинуться с несколькими стами всадников в Вогезы, собрать большую часть тамошних гарнизонов и воевать в тылу союзников. Наполеон, опасаясь ослабить свои крепости либо не желая лишиться содействия столь славного сподвижника, не одобрил его предположения34.

Трехдневный отдых, данный войскам в Реймсе, был необходим после беспрестанных усиленных маршей и кровопролитных сражений при Краоне и Лане. Остатки французской армии представляли печальное зрелище. Во многих полковых кадрах было более офицеров, нежели нижних чинов. Наряду с старыми солдатами, покрытыми рубищем, но сохранившими воинственную осанку, стояли юные конскрипты, изможденные трудами и лишениями, опираясь на оружие, слишком тяжкое для слабой руки их.