Сергей Карпущенко - Рыцарь с железным клювом

- Проходите, - буркнул арендатор подвала, разжиревший на видеопрокате заморских фильмов, и Володя с Иринкой прошли в "фойе", где было так же грязно, как и в вестибюле. Чтобы скрыть, наверное, облупленные стены, всюду, где только можно, были развешаны рекламные плакаты с машинами иностранных марок, за которыми стыдливо прятались лохматые девицы.

- Да, шикарно! - восторгался Дима. - Европейский город Петербург, не то что задрипанный Воронеж! - и тут же словно извинялся: - Нет, вы не думайте, я ведь как историк родную старину люблю, но ведь не одними же воспоминаниями жив человек! Прошлое - прошлым, но ведь надо и в ногу со временем шагать. А Питер - Европа! Настоящая Европа!

Володя не понимал, что вызывало такой восторг у Димы. Все было так запущено, так бедно, грязно, что хотелось поскорей бежать отсюда. К тому же Володе очень нужно было в туалет, но пойти искать уборную он стеснялся. И ощущение тревоги, ненависти к себе за слабость, позволившую увести себя в этот притон, мучило Володю.

- Постойте, я сейчас... - сказал он наконец, не выдержав, и повернулся, чтобы пойти в вестибюль, где, ему казалось, мог находиться туалет. Но Дима резко его остановил:

- Куда?!

- Мне нужно, - упрямо сказал Володя, краснея.

- А-а-а! - совершенно по-дурацки заулыбался Дима - понимаю, дескать, но молчу, молчу. - Беги, беги, старик! Да поскорее возвращайся - фильм сейчас начнется!

Володя не сразу разыскал уборную. В ней было очень грязно и так дурно пахло, что кружилась голова, но Володе не хотелось выходить оттуда. Он попросту боялся Димы. Но когда Володя все же вышел, то у дверей нос к носу столкнулся с Димой.

- Что вы караулите меня? - спросил он дрогнувшим голосом.

- Во-первых, не "вы", а "ты", - мило улыбнулся Дима. - А во-вторых, никто тебя не караулит. Мне просто тоже сюда нужно.

И Володе стало стыдно.

В крошечном зале - всего на двадцать мест - они уселись поближе к телевизору. Кроме Димы, Володи и Иринки, "Робота-убийцу" захотели посмотреть ещё два парня. Семечки на их зубах трещали автоматными очередями, безостановочно и громко, а шелуха, как стреляные гильзы, летела на пол.

- Давайте-ка подальше от этих типов сядем, - с неудовольствием предложил Дима, - а ещё питерцы! Ну, идем, вон туда в уголок.

"Там он и разделается с нами", - уныло подумал Володя, но воронежцу не отказал, и они перекочевали в самый угол "салона". Володя сел посередине: справа - Тролль, замершая в ожидании интересного зрелища, слева - Дима, поставивший между ног свой чемодан. "И чего он с ним таскается? - подумал Володя. - А может, он на самом деле из Воронежа, тогда зачем же я волнуюсь? Все оттого, что я трус!" И негодование на самого себя обожгло Володю.

Фильм начался, и действие, лихое, интересное до жути, до мурашек, словно засосало в себя Володю. Да, умеют американцы человека напугать! Один профессор, злой на своего ассистента за что-то, изготовил робота и вложил в него программу поиска обидчика. Но робот оказался с каким-то техническим изъяном и стал принимать за нехорошего ассистента многих хороших людей и расправлялся с ними - что делать, и у американцев случаются промашки! Ассистент же, пока его выслеживал робот, встречался с молодой женой профессора, пил его вино и ел котлеты из его холодильника. Поэтому, кроме жутких убийств, показывали ещё и поцелуи, и объятия, и Володя косился на Иринку, потому что ему было неловко сидеть в эти моменты рядом с девочкой, которая сильно нравилась ему. Но Тролль - ничего. Смотрела себе на экран хоть бы хны и даже не улыбалась. И ещё Володя все время чувствовал острый Димин локоть, упершийся в его руку, как будто проверявший, на месте ли Володя? Он теперь лишь изредка вспоминал о Диме, увлеченный фильмом, и уж совсем не думал о том, что его могут убить в этом темном, грязном зале.

- Ты Ивана Петровича давно знаешь? - очень тихо вдруг прошептал Дима Володе на ухо, и случилось это так неожиданно, что Володя сильно вздрогнул. "Зачем спросил? Что ответить?" - лихорадочно подумал мальчик.

- Нет, два дня назад познакомились, - так же тихо отвечал Володя, наклоняя голову к Диминой голове.

- Оружие его тебе нравится? - спросил Дима.

- Очень нравится, - сказал Володя, не отрывая глаз от экрана телевизора, на котором кровожадный, но глупый робот разрывал на куски пятого человека.

- А хотел бы тот седельный пистолет своим сделать? - ещё тише спросил Дима.

- Как это? - спросил Володя, и нога его стала мелко-мелко трястись, и, чтобы остановить эту дрожь, Володя положил на коленку свою ладонь и крепко стиснул её. Но Дима вместо ответа снова спросил:

- Ты ведь, я заметил, деда не очень любишь? Правда?

- Не очень, - послушно согласился Володя, поняв, куда клонит воронежец, а Дима продолжал шептать:

- Слушай, я в гостиницу попасть не смог - вытурили меня оттуда. Сейчас к Ивану Петровичу иду... - Дима остановился, словно давая возможность Володе хорошенько осознать смысл, важное значение его слов, а в это время на экране хитроумный ассистент профессора окончательно разобрался в схеме робота и настроил его против создателя механического убийцы. Ассистент, покуривая сигару, в халате профессора сидел на диване с его женой, а робот...

- Дим, а документик-то ваш фальшивым оказался, - тихо сказал Володя, не давая возможности воронежцу рассказать, зачем он идет к Ивану Петровичу. Но сказал Володя это так тихо, что Дима, как видно, не расслышал слов. Да и зачем вдруг брякнул о документе Володя! Зачем! Он бы и сам не смог объяснить. Наверное, в нем снова заговорила смелость, как и тогда, на канале, когда он один не побоялся трех хулиганов.

- Чего, чего? - прошипел воронежец Володе прямо в ухо, и шепот этот был страшным, хриплым.

Но Володя не успел повторить свои слова. Иринка, смотревшая на все проделки робота и молодого ассистента так спокойно, вдруг вскочила со стула резко и решительно пошла к выходу.

- Что? Что? Куда? - закудахтал Дима удивленно и растерянно, схватил свой чемодан и ринулся за Троллем. Вскочил и Володя, успевая заметить на экране телевизора раздетых людей, и побежал вслед за Троллем и Димой.

Он нагнал своих спутников уже во дворе. Иринка стояла рядом со спуском в "шикарный видеосалон" и казалась рассерженно-обиженной. Щеки - в пунцовых пятнах, губы сердито сжаты. Дима сочувственно смотрел на девочку.

- Ну зачем, зачем ты убежала? - спрашивал он. - Там же самое интересное осталось! Профессора же робот должен растерзать! Фильмы американские они такие - хоть и коммерция, но добро у них торжествует всегда!

- Не хочу я такого добра! - чуть не плача, говорила Тролль. - Там такое... такие гадости показывают! Вам не стыдно было меня на этот фильм вести?! Гадкий, гадкий фильм!

Дима недоуменно развел руками:

- Помилуйте?! Какие гадости? Впрочем, там есть, конечно, острые кадры, но ведь снисходительным надо быть. Это же коммерция. Но я думал, что вы ребята взрослые, вам можно...

- А я вот ничего такого не заметил, - равнодушно пожал плечами Володя. - Все нормально...

- Вот видишь! - весело сказал Дима, радуясь поддержке Володи и незаметно подмигивая ему. - Вам, милые мои, уже все можно показывать и рассказывать. Вы умные и благородные! Никакая грязь к вам не прилипнет! Не правда ли, Володька! А теперь идемте!

- А куда? - спросила настороженная Иринка, все ещё пунцовая, как гроздь рябины.

- Как куда?! На Наличную улицу, к дому вашему! - чуть ли не с восторгом сообщил Дима. - Я к Ивану Петровичу иду. Он ждет меня, одинокий старик, которому я, без ложной скромности скажу вам, доставил радость! - И вдруг Дима осекся, строго посмотрел на Володю, провел рукой по пышной шевелюре и спросил: - Слушай, что за чушь ты там про мой документ сказал? Ничего не понял. Или мне послышалось?

И Володя испугался этого прямого вопроса, взгляда жесткого и хмурого, так не идущего красивому лицу воронежца.

- Ничего я не говорил про документ. Какой документ? Не понимаю... угрюмо ответил Володя, не глядя на Диму.

А молодой историк уже снова сиял улыбкой, словно и не смотрел он зло и хмуро несколько секунд назад.

- Ну все, идем к Большому проспекту, на троллейбус! Еду к деду, а то в вашем Питере легче в Особой кладовой Эрмитажа переночевать, чем в гостинице! - И рассмеялся, очень довольный своей шуткой.

И они пошли к Большому. Дима весело болтал о том о сем, Иринка, простившая, как видно, Диме культпоход на фильм "с гадостями", уже охотно отвечала на его вопросы, смеялась, слушая истории воронежца, и смотрела на мужчину, как замечал Володя, то ли с восторгом, то ли с уважением.

"Любуйся, любуйся, дурочка! - зло думал Володя. - А вот когда он квартиру старика обчистит, плакать будешь, жалеть, что поверила улыбочке его мерзкой, языку его трепливому!" Володя уже не сомневался в том, что Дима - вор. В голове его при каждом шаге выскакивали два словечка: "Вор воронежец, вор - воронежец". Он знал, что Дима идет сейчас к Ивану Петровичу, чтобы обчистить его ночью, когда тот будет спать. И не захочет ли воронежец убить старика, если уйти тихо ему не удастся?