Сюзан Саллиз - Дочери Луны

– Достаточно, – скорее выдохнул, чем произнес он, изможденный предпринятыми усилиями.

Миранда отставила стакан в сторону, осторожно опустила его голову обратно на подушку и вновь опустилась на колени.

– Хочешь, чтобы я ушла? – спросила она. Глаза Брета оставались закрытыми. Он прошептал:

– Нет. Пожалуйста, останься.

Миранда прикоснулась к его лицу и оставила ладонь лежать на его щеке.

– Я останусь с тобой столько, сколько ты пожелаешь, Брет.

Он слегка улыбнулся.

– Ты изменилась.

– Стала старше и мудрее, мой дорогой.

Он ничего не ответил, и Миранда подумала, что он заснул. Заглянув ему в лицо, она пыталась рассмотреть в изможденных чертах остатки того юноши, который любил ее отца. Вероятно, теперь она сможет рассказать об этом Мэг; ей хотелось, чтобы отныне между ними больше не было никаких секретов.

В комнату тихонько вошла мисс Пак с апельсиновым чаем и булочками с изюмом. Брет пошевелился и открыл усталые глаза.

– Может быть, Миранда покормит тебя, дорогой? – спросила мисс Пак, – склоняясь над ним. – Совсем немного. Отдохни от своих планов.

– Не сейчас. Может быть, попозже. – Он с трудом улыбнулся им обеим. – Если она сможет остаться.

– Смогу, – спокойно сказала Миранда. Она была глубоко удовлетворена тем, что смогла произнести эти слова искренне, что смогла оставить свою руку на его щеке, смогла улыбнуться в ответ на его улыбку и совершенно естественно съесть свою булочку с изюмом. Отвращение исчезло.

Вечернее солнце едва просачивалось сквозь окно, а Миранда все еще оставалась с Бретом. Ему хотелось, чтобы она говорила с ним о труппе «Третейский судья», о том, как она собирается руководить ею, поэтому Миранде пришлось заставить себя смириться и признать ситуацию как «дело решенное».

– Все эти бумаги… – Она старалась изгнать панические нотки из своего голоса. – Поиск ангажемента. Переговоры. Издержки…

Брет тихо произнес:

– В последние пять лет я вел очень подробные записи. Теперь нас приглашают различные агентства. Старый Брэкнел расскажет тебе…

– А ученики?

– Не упускай их из виду. Разрешай им оставаться с тобой и тогда, когда они отдыхают.

– Что ж… пожалуй, это возможно. Я не дам рухнуть твоему детищу, Брет.

– Знаю.

Однако, беседуя с ним о сезоне, составленном из произведений Уайльда вперемешку с пьесами периода Реставрации, она думала, как, во имя всего святого, справится она с этим делом. Себастьяну всего лишь шесть лет. Если Алекс поступит в колледж в Труро, ему потребуется постоянная поддержка. А Питер… что подумает Питер?

Однако Брет, казалось, читал ее мысли:

– Придется нелегко, Миранда.

– Мне всегда нравилось бросать вызов, – ответила она, стараясь бодро улыбаться.

– Если не сможешь, не волнуйся. Не чувствуй себя виноватой. Ты найдешь кого-нибудь… Оливер поможет тебе… не испытывай…

Казалось, он заснул.

Миранда позвонила Дженнис предупредить, что не приедет домой до следующего дня.

– Как у них дела?

– Все отлично. Билли Мейджер собирается отвезти двоих в Пензанс, а я сама отведу Себастьяна в школу.

– Они ждут, что я вернусь сегодня, я обещала, что тихонечко зайду к ним в спальню, Кэти наверняка будет дожидаться и не заснет.

– До полуночи должен вернуться мистер Сноу. Он звонил как раз после вашего отъезда, и я рассказала ему, что случилось. Также я дала ему номер телефона, по которому вы находитесь. Разве он не звонил?

– Нет.

– Наверное, торопился на поезд, я думаю. Он сказал, что в любом случае вернется домой сегодня вечером.

– О… хорошо.

Питер позвонил ей на следующее утро сказать, что дома все в порядке и что она может оставаться столько, сколько потребуется. Однако к этому времени Брет впал в кому, и Оливер сидел у его постели, поэтому Миранда решила уехать из Эксетера до тех пор, пока не потребуется ее помощь.

Она возвращалась домой поездом, когда это произошло.

Точно так же, как тогда, в 1967 году. Буквально за минуту до этого она любовалась разворачивавшимися за окном пейзажами, думая о Брете и его труппе и что, Бога ради, с ними со всеми может произойти; в следующее мгновение она пригнулась к коленям, и боль вцепилась в нее с такой невероятной силой, что подобное трудно было представить. Тогда, в Рождественские праздники, когда она потеряла своего ребенка, все было иначе; совсем по-другому чувствовала она себя и при рождении Алекса, Кэти и Себастьяна. Тем не менее Миранда точно знала, что эта боль – не что иное, как родовые схватки. И пока боль, сделав ее беспомощной, не разжимала своих лап, Миранда с головы до ног внезапно ощутила себя Мэг, затем это ощущение пропало.

Прерывисто дыша, она сидела в вагоне, обхватив колени, пытаясь скрыть свои очевидные страдания от взоров других пассажиров. Поезд вполз в окружение высоких стен станции Тинмут. Во время суматохи, сопровождающей выход и посадку пассажиров, Миранда сумела взять себя в руки, медленно выпрямиться и теперь сидела закрыв глаза.

Кто-то остановился рядом с ней.

– С тобой все в порядке, дорогая?

Открыв глаза, она увидела пожилую женщину, лицо которой выражало озабоченность.

– Да. Наверное, отравилась.

Она с трудом улыбнулась, и женщина прошла дальше по рядам. С ней все было в порядке. Боль прошла. Однако Миранда совершенно точно знала, что произошло: никакого отравления не было, то была вовсе не ее боль.

Она глядела в окно не мигая и не видя проносящегося мимо пейзажа. Мэг только что родила ребенка. Теперь все встало на свои места. Мэг и Питер. Январь. Она предоставила им картбланш… дала возможность вырваться из пут собственных обязательств как раз в то время, когда она сама расплачивалась за свою связь с Джоном Мередитом. И точно так же, как ее странная, мятежная, шальная выходка не удалась… точно так же не сложились и их отношения.

Теперь многие вещи встали на свои места. Решение Мэг не видеться с ней; ее туманные намеки на загадочное предложение о замужестве. Мэг давала Питеру то, что Миранда потеряла в ту ужасную январскую ночь, – другого ребенка. Разве он не говорил, что хотел бы иметь четверых детей?

Миранда прижалась лбом к вагонному стеклу и закрыла глаза.

ГЛАВА 16

Мэг хотела назвать ребенка Эми Чарльз.

– Я не смогла бы родить его без вас двоих, – довольно трезво заявила она через неделю после родов, сидя на плато и поставив рядом с собой корзинку, в которой лежал небольшой кулечек с маленьким человечком. – В любом случае я назвала бы ее Эми, если бы, конечно, не родился мальчик, – тихонько хихикнула Мэг. – И я подумала, что вторым его именем будет имя Ева. Затем я подумала, что Еве пришлось бы по душе, чтобы вторым стало имя Чарльз.