Марк Барроуклифф - Говорящая собака

– Дама, – сказал я.

– Гав, гав, гав! – обрадовался Пучок. – Вот он, детка!

– Значит, это валет червей.

– Успокоился. Похоже, это была дама.

Я написал на листке «дама червей» – в этот раз я не стал рисовать карту, после первой неудачной попытки уверенности у меня поубавилось.

– Вот ваша карта, – придвинул я ему листок. Теперь мне не нужно было подтверждения Пучка – Майлс заметно побледнел, ознакомившись с содержанием листка. Вот теперь у него был надлежащий вид. Такой, как и должен быть у человека, только что проигравшего сотню тысяч.

– Ну… я… – замямлил Майлс, с которого сразу сошел весь лоск.

– Я же говорил, – сказал Пучок.

Возможно, адвокат слишком долго жил в прагматичном Южном полушарии, возможно, «мое слово закон», усвоенное с университетской скамьи, было забыто, или, может быть, он просто был слишком умудрен опытом, в любом случае денег я так и не получил – ни денег, ни даже твердого обещания, что они будут моими. И вообще, я не ощущал твердой уверенности, что Майлс готов с ними расстаться.

Спорить не приходилось: я был не в том положении, чтобы отстаивать свои права. Достаточно было уже и того, что я доказал свои возможности, точнее, наши с Пучком возможности. Теперь ему были нужны гарантии, что я действительно разбираюсь в покере, что я, говоря профессиональным языком, «лошадка», на которую можно поставить сто тысяч. «Лошадкой» в покере называется тот, кто играет на чужие деньги, вроде брокера на бирже. В покере много таких звериных терминов. Например, 500 фунтов называются «обезьяной». Но, чтобы поставить их в игре, не нужно идти в зоопарк за североафриканской бесхвостой макакой по имени магот. Впрочем, я отвлекся.

Вначале мы заказали колоду карт, и я в десять минут разбил его в игру под названием «семикарточный стад».

– У меня был зажат туз, – заявил он, объясняя, почему поставил на кон все свои спички. – Я думал взять на следующей сдаче.

– Но ведь у вас нет чувства, что будто вы играете на деньги? – сказал я, ссыпая в карман спички по старой привычке забирать выигрыш со стола сразу. – Что и требовалось доказать. Так что собака, сами видите, здесь ни при чем. Я профессиональный игрок.

– Еще бы, – фыркнул Майлс, – вам только и осталось, что играть на спички.

Затем он настоял, чтобы мы сходили в бизнес-центр отеля, где располагался интернет-клуб.

Оказалось, что в Рождество играющих в интерактивный покер еще больше, чем в обычные дни. Впрочем, как это ни печально, я как раз один из таких людей, которые «не пропускают» и праздников.

Здесь я еще раз продемонстрировал Майлсу свои способности, поднявшись за три часа игры до четырех тысяч от начальной ставки в сотню. Кажется, мой спонсор был удовлетворен таким результатом.

Естественно, опять-таки Пучок здесь был ни при чем. Не мог же он разнюхать по проводам, что на уме у моего противника. Кстати, в покер в интернете играют далеко не одни новички.

Мы сидели в утонченной обстановке гостиничного ресторана, разрушая эту утонченную обстановку своими клоунскими рубашками. Пучок остался спать в номере Майлса, приняв в качестве снотворного пару стейков.

После обеда, несмотря на сытое благодушие, я почувствовал, что Майлсу что-то не дает покоя. Первое, что я мог предположить: он чувствует дискомфорт, имея в перспективе расставание с сотней тысяч фунтов, которые должен доверить отпетому мошеннику. Я решил попытаться успокоить его.

– Знаете, ваша мама был чудесной женщиной. И мы ладили с ней. Я сделал все, что мог.

– Знаю, – ответил Майлс. – Труднее всего было понять, почему вы перевели все деньги в прямые инвестиции, а не направили их на какие-нибудь посторонние цели. Поначалу мне показалось, что вы изощренный криминал.

– Прикажете принять это за комплимент?

– Да нет. Теперь я вижу, с чем столкнулся на самом деле. – И он покачал головой с тем же выражением: «Нет, вы только подумайте, бывают же такие люди на свете».

– Я просто хотел ей помочь, – втолковывал я. – Это не так уж аморально…

– Отнять деньги у бездомных собак? Это все равно, что украсть.

Что я мог сказать? Что Линдси не пылала страстью к собакам, в отличие от его мамы, что Линдси смогла убедить меня, что все это чепуха и человеческие отношения гораздо важнее. И что же, в конце концов, предложила мне Линдси в качестве «человеческих отношений»?

Я уткнулся в меню. Оно было иллюстрированным. С цветной фотографии мне соблазнительно подмигнуло крем-брюле с корицей.

– Слушайте, – заговорил Майлс, – я тут подумал и решил: может быть, покончим со всем этим?

– Как покончим? – несколько опешил я.

– Я верну вашу исповедь с признанием во всех грехах, что вы натворили, и лично гарантирую, что не буду преследовать по закону. Как вам такой вариант?

– И что дальше?

– А ничего. Разойдемся каждый своей дорогой.

Крем-брюле вдруг перестало казаться таким привлекательным.

Конечно, можно все начать сначала. Выбить свою кредитную карточку из Робинсонов, занять пару тысяч в банке, начать встречаться с Люси. Может быть, даже бросить карьеру агента по недвижимости, если получится сколотить капитал, играя вместе с Пучком. (Вот интересно – еще недавно я зарекался садиться за покерный стол вообще!) Да, я мог начать новую жизнь. Из мрачных глубин отчаяния показался светлый пик надежды. Что-то в этом роде я где-то читал.

И начать жизнь с новой девушкой и старой собакой, жизнь, в которой не маячит впереди грозный призрак тюрьмы, где нет никакой Линдси, нет даже моих родителей – и стало быть, обязанностей по отношению к ним.

– Вы серьезно? – спросил я. Опыт научил меня сомневаться во всем. Лучше лишний раз проверить.

– Серьезнее не бывает, – кивнул Майлс. – Я даже могу подписать надлежащий документ.

– Но как же ваши деньги?

– Может, мне удастся выколотить их из Тиббса. Во всяком случае, он получит иск. Вы же тут ни при чем. Я не хочу терять на этом еще сотню тысяч.

– Понимаю, – пробормотал я. – Понимаю. – Сейчас я был точно пассажир с «Титаника», узнавший, что осталось еще одно место в шлюпке. Передо мной блеснул луч надежды, а доведенный до отчаяния и готовый к схватке с жизнью человек в такие минуты становится слабым. Еще бы. Какой подарок. Новая жизнь. Забытое прошлое. Снова честен. И, как знать, может быть, даже благополучен.

– Разрешите позвонить по вашему мобильному.

Майлс придвинул мне трубку, лежавшую на столе.

Люси ответила не сразу. Были слышны какие-то голоса, шум – наверное, она присутствовала на вечеринке, вроде встречи школьных друзей, судя по бодрым развязным выкрикам.

– Люси, это я, Дэвид.

– Ну как? Ты забрал его?

– Все в порядке!