Руководство по соблазнению сестры лучшего друга - Ви Киланд

того, что она сказала своему отцу, что любит меня, вселило в меня чувство гордости. С этим уже не поспоришь.

– Давай подождем хотя бы до двенадцати недель, и потом уже всем расскажем, – предложила она.

Я кивнул.

– Хорошо… Так ты считаешь, что даже ребятам и Билли пока не стоит говорить?

Держать эту новость в себе еще шесть недель… Я бы не выдержал. Я не умел хранить секреты – как раз наоборот.

Она смущенно вздохнула.

– Ну, всегда советуют подождать двенадцать недель или около того, потому что до этого срока может случиться все что угодно. – Лала, должно быть, заметила, как я надулся. – Ладно… Только парням и Билли. И твоим родителям. Но больше никому.

Я улыбнулся.

– Круто.

Она потерла живот.

– Сейчас он всего лишь размером с фасолину.

Мое сердце упало, и меня наполнил страх.Наш малыш крошечный. И нереально хрупкий. Я пришел в ужас при мысли о том, что с нашим ребенком может случиться что-то плохое. Но вместе с тем поклялся себе не зацикливаться на этом и учиться верить, что все будет хорошо.

– Ты вызываешь желание завернуть тебя в пузырчатую пленку, Лала.

– Но тогда ты не сможешь до меня добраться, – подмигнула она.

– Да. О чем я только думал? Забудь. – Я сжал ее бок. – Я хочу, чтобы ты кое-что знала…

– Хорошо…

– Даже если бы ты не сказала мне, что беременна… Я собирался навестить тебя перед отъездом из Филадельфии и предложить попробовать сохранить наши отношения. Потому что последние несколько недель были невыносимыми. У нас хотя и нет четкого логистического плана, но мы – команда. А теперь… мы семья. И я сделаю для нас все возможное.

Лала улыбнулась мне сверху вниз.

– Спасибо.

– Спасиботебе. – Я снова сосредоточил внимание на ее животе и мягко пробурчал в ее кожу: – Привет, малыш. Это твой папочка. Вряд ли ты меня слышишь, но я хочу, чтобы ты знал: я тебя поддерживаю. Я начну усердно молиться, чтобы ты рос здоровым. Я не хочу так рано нарушать царящий там покой, но приготовься в ближайшие месяцы слушать музыку. Я буду тебе петь, нравится тебе это или нет. Ты тоже появишься на свет, барабаня своими крошечными кулачками.

Лала рассмеялась.

– И я хочу заранее извиниться за то, что плохо подготовился к встрече с тобой, – добавил я. – Я, наверное, последний парень, которого ты выбрал бы себе в отцы. Однажды я чуть не убил морскую свинку острыми чипсами. Но обещаю любить тебя достаточно, чтобы сгладить тот факт, что я не идеален.

* * *

На следующий день у меня оставалось несколько часов до отъезда в Нью-Йорк. Возвращаться туда мне не хотелось. Поскольку Лала дала добро на то, чтобы я рассказал своим родителям, я навестил их сегодня утром и объявил, что влюблен в Лалу Эллисон и что у нас будет ребенок. Мама чуть не упала в обморок, а папа долго смеялся, не веря своим ушам. Несмотря на столь забавную реакцию, мои родители были вне себя от радости, особенно учитывая, что я единственный ребенок в семье.

Я уже планировал приехать на следующих выходных в Филадельфию, чтобы увидеть Лалу. Но прежде чем покинуть Пенсильванию, мне нужно было сделать одну важную остановку. Было неотложное дело. И я должен был справиться с ним в одиночестве.

Было пасмурно, когда я пришел на кладбище. Всякий раз, когда я надолго задерживался дома, я заходил на могилу Райана.

Но это, пожалуй, был самый важный визит из всех.

Я опустился на колени и положил перед надгробием рожок мороженого. Большинство людей приносили на кладбище цветы, но я всегда приносил Райану его любимое мороженое с печеньем.

Я сделал глубокий вдох и посмотрел на небо.

– Должен кое в чем тебе признаться. – Я перевел взгляд на надгробие и выдохнул. – Я обрюхатил твою младшую сестренку, Ри.

Я остановился, ожидая резкой реакции. Я представлял, как он неистовствует на небесах, сколько ругательств отправляет в мой адрес, как говорит:«Как, черт возьми, ты мог так со мной поступить?»

– Ты когда-нибудь мечтал, что услышишь от меня такое? – продолжил я. – Или тебе это снилось в самом страшном из кошмаров? – Я покачал головой. – В любом случае не думал, что мне придется тебе в этом признаться.

Я вспомнил свой разговор с мамой Лалы. Возможно, я преувеличивал в своем воображении реакцию Райана.

– Я хочу верить твоей маме. Она сказала, что ты одобрил бы наш союз при условии, что я изменюсь. Но я не знаю,достаточно ли я изменился на твой взгляд.

Я нервно пощипал траву.

– Я пришел, чтобы сказать, что, по-моему, я изменился. Вряд ли кто-то, кроме Лалы, смог бы подтолкнуть меня к переменам, Райан. Наверное, на такое способна только любовь. Много лет назад, когда ты заметил, как я на нее смотрел, время было неподходящим. Тогда я не был для нее подходящим мужчиной.

Над головой пролетел самолет.

– Дело в том, что… Я сомневаюсь, что когда-нибудь стану мужчиной, которого она заслуживает. Но я точно знаю, что буду любить ее и нашего ребенка больше, чем кого-либо когда-либо любил. Мне нужно, чтобы ты это знал. И мне нужно, чтобы ты мне доверился. Она со мной, брат, и я за нее отвечаю. Правда. Я тебя не подведу. – Я усмехнулся. – О! И если ты каким-то образом поспособствовал тому, чтобы этот ботаник Уоррен получил работу в Калифорнии, спасибо тебе.

Я пообещал себе, что не буду плакать, но мои глаза наполнились слезами при мысли о том, как несправедлива жизнь.

– Ты больше меня достоин такого счастья, Райан. Ты единственный из всех нас всегда знал, что хочешь семью. Меня каждый день убивает мысль о том, что ты этого никогда не испытаешь. Я перед тобой в долгу, у меня нет шансов облажаться, потому что у тебя не было шанса стать отцом. Мой ребенок – твоя племянница или племянник, и это чертовски круто, если хочешь знать мое мнение. И если малыш будет похож на Лалу, значит, он будет похож и на тебя. – Я покачал головой. – Странно, но я только сейчас понял, что влюблен в человека, который похож натебя. Не зазнавайся только, ладно?

Я вытер глаза.

– В общем, я надеюсь, ты меня не ненавидишь. Давай посмотрим правде в глаза: если ты видишьвсе,