Сюзанна Бэк - Трилогия Айс и Ангел

А потом раздался звонок, которого я так ждала. Я знала это раньше, чем Сандра взяла трубку. Это была какая-то странная уверенность в собственной правоте. Трясущимися руками Сандра подняла телефон, кашлянула и сказала:

"Окружная тюрьма. Пирс слушает"

Выражение ее лица не менялось долгое время. Это сводило меня с ума. Я старалась сдержаться и не накинуться на нее, требуя немедленного ответа. Наконец, Сандра сказала "спасибо" и повесила трубку.

"Ну?", – сердце стучало в груди словно молоток, я боялась ее ответа почти так же как хотела его услышать.

Положив руку мне на плечо, Сандра улыбнулась.

"Она в порядке"

Я чуть не села на пол.

"А подробнее?"

"Она сейчас спит после операции, как сказал доктор. Все прошло успешно. Рана не такая серьезная, как они сперва подумали. У нее будут проблемы с рукой, какое-то время, но и это пройдет"

"О, слава богу", – от облегчения у меня закружилась голова, – "Она не приходила в себя?"

"Да. Она была немного… Груба… Но он сказал, что она в норме"

"Боже, какие замечательные новости!", – не думая, я обняла Сандру и поцеловала ее в щеку.

"Я должна рассказать остальным. Спасибо!"

Выходя из комнаты, я повернулась чтобы улыбнуться на прощание и увидела, что Сандра стоит на том же самом месте прижав руку к щеке.

ЧАСТЬ 17

Сегодня сбежала Айс.

Нет, не из Болота, хотя, судя по тому, что я узнала за минувшие 18 часов, наверное, это было ее планом все время. Вернее, сбежала она из госпиталя, где находилась почти неделю после ранения.

Я сижу здесь, одна в своей камере, пишу, в то время как мои друзья собрались в библиотеке у нелегального черно-белого телевизора и смотрят местные новости о полицейской облаве, которая продолжается с тех пор, как узнали о побеге. Тюрьму окружила полиция, все ждали, что Айс вернется и прикончит начальника тюрьмы.

Я знаю, что никогда больше не увижу ее. Знаю это также точно, как свое имя. Полиция ищет ее не для того, чтобы арестовать снова. Они ищут ее, чтобы убить. И боюсь, что такая раненая и загнанная, она не сможет дать им отпор.

Эту историю я начала писать в тот день, когда она была ранена, чтобы воспоминания о ней были рядом со мной, пока мы в разлуке. Мне всегда нравилось записывать истории, мысли, это неплохой способ скоротать время. Но никогда не думала, что это будет единственным оставшимся у меня: слова, воспоминания. Они кажутся какими-то неполными, тусклыми, показывая, как много я потеряла сегодня. Но если эти страницы – единственное, что осталось у меня, то я допишу до конца, и неважно, куда это приведет. Я пишу и плачу, вы, наверное, уже догадались. Буквы передо мной расплываются, но если я смогу как-нибудь писать сквозь слезы, возможно, я смогу забыть, хоть на мгновение, ту пустоту, которая теперь в моем сердце.

Но продолжим дальше. Морган Стил была (есть, я надеюсь, очень надеюсь, что она еще жива) хорошим человеком. Если вы не узнали ничего больше, читая эти строки, то знайте, она заслужила свое искупление.

Примерно в час ночи меня выдернули из глубокого сна два охранника, мужика, которых я раньше не видела, схватили, вытащили из кровати. Вывернув мне руки, они повели меня через пустынные коридоры в кабинет начальника тюрьмы. Моррисон выглядел хуже, чем я ожидала. Припухшие, воспаленные глаза, обычно превосходно зачесанные волосы теперь представляли собой жуткий колтун, а его костюм, всегда такой безупречный, был безобразно мятым.

– Где она? – прорычал он, когда охранники прикрыли дверь. С таким же успехом он мог спросить у меня формулу эликсира бессмертия.

– Кто?

– Ты отлично знаешь кто, черт возьми! Где она? – рявкнул он, с его перекошенных губ слетела отвратительная слюна и разбилась об идеальную поверхность стола из красного дерева.

Как ни была я напугана, все же старалась сохранить хоть немного спокойствия.

– Сэр, при всем моем уважении, но сейчас час ночи! А до этого я спала, и поэтому понятия не имею о ком или о чем вы говорите!

Его кулак с грохотом опустился на стол, да так, что подпрыгнула рамка с фотографией, где он пожимает руку одному известному религиозному политику, чье имя мне бы не хотелось упоминать.

Я напряглась, и охранники еще сильнее сжали мои руки.

– Да эта сука, Стил! В последний раз спрашиваю, где она?!

– В госпитале!!! – крикнула я, а он сделал рывок вперед, будто собирался перепрыгнуть через стол:

– Не-ет! Она не в госпитале! Если бы она была в этом гребанном госпитале, неужели ты думаешь, что тебя тащили бы в мой офис посреди этой гребанной ночи, чтобы я тебя спросил, где эта сука?

Пока я в изумлении пыталась найти, что ответить, его глаза все больше наливались кровью и безумием, и меня осенило: он свихнулся! Окончательно и безоговорочно, как Кассандра, если не больше. И затем меня как ударило: Айс исчезла. Она сбежала. Часть меня завопила от радости, а другая – содрогнулась от ужаса.

Один из охранников встряхнул меня, и я поняла, что Моррисон ждет ответа.

– Я… извините, я не могу вам помочь. Если она не в госпитале, то я не знаю, где.

В этот момент он обогнул стол, подскочил ко мне и схватил за шиворот.

– Ты врешь, сучка! Она планировала этот чертов побег, и я знаю, ты помогла ей!

Ошеломленная, я тряхнула головой, чтобы упорядочить вихрь мыслей.

– Сэр, – наконец сказала я, пытаясь скрыть, как я напугана, – она была ранена в спину. Я действительно не знаю, как такое можно было спланировать. Но если это и случилось, то уверяю вас, сэр, мне об этом ничего не известно. Я думала, что она умерла, когда упала после выстрела. Если все это было проделано для побега, то для меня это новость.

В его глазах я увидела, что он понял: мне известно больше, чем он думал. По крайней мере, то, как произошла стрельба. Внезапно на меня накатило непреодолимое искушение сказать ему, что я все знаю, чтобы увидеть, как он будет извиваться и бледнеть. И, возможно, если бы те двое, что держали меня, были бы офицерами полиции, а не отлично выдрессированными им тюремщиками, я могла бы запросто сделать это. Но, конечно же, я не стала ничего говорить, лишь позволила этому "знанию" светиться в моих глазах.

Спустя мгновение он отпустил меня, отвернулся и направился к своему столу.

– Уберите ее отсюда, – сказал он, падая в кресло.

И вдруг я поняла: он взбешен, да. Но более того, он дико напуган. Я смогла легко понять это теперь, когда знала, на что смотреть: кожа вокруг его выпученных глаз была абсолютно белой, крупные капли пота над верхней губой и на лбу. Я слегка усмехнулась, когда здоровенные охранники тащили меня из кабинета, а Моррисон пытался достать из кармана носовой платок.