Цена измены. Вернуть жену - Юлия Валериевна Рябинина

– Что еще? – щурю глаза, с опаской поглядывая на мальчиков, пока собираю со стола остатки еды.

– Пааап?! – лукаво улыбается Максим, встает со своего места, подходит к отцу.

– Кхе, – откашливается в кулак Герман и, подхватив салфетку со стола, с особой тщательностью вытирает пальцы. – Ася.

– Дорогая, – шепотом подсказывает ему в ухо Максим.

– Эй, а ну-ка цыц, – шутя прикрикивает на сына мужчина, а у того улыбка только шире становится. – Дорогая, Ася, – снова начинает Герман и я слышу в его словах некое подобие торжественности.

О, Боже, только не это! Только не это! – во мне мгновенно просыпается истеричка.

– Выходи за меня замуж!

Руки зависают над столом. Я замира. Крепко зажмуриваю глаза. Я не ослышалась?

– Ася, – низким, чуть хрипловатым голосом зовет Герман. Резко открываю глаза и первое, что я чувствую, – это был шок! Прямо передо мной на раскрытой мужской ладони лежит, темно-синяя бархатная коробочка.

Где-то внутри я ожидала чего-то подобное. Близкое. Но ожидать и увидеть – это разные вещи. Поэтому все слова и эмоции мгновенно испарились. Исчезли. Я на некоторое время, как мне показалось, вообще перестала дышать.

– Ася, я знаю, что тебе нужно подумать, что для тебя это слишком сложное решение. Я не хочу давить…

– Я согласна, – односложно, без визгов и истерик отвечаю, поднимая глаза на Германа.

– Ася, если тебе нужно время…

– Нет. Не нужно, я выйду за тебя, – скупо, без лишних эмоций отвечаю и протягиваю ладонь с растопыренными пальцами, замираю.

Боже! Я не знаю, что со мной творилось в этот момент. Может это какая-то защитная реакция моей нервной системы?! Может это атрофия чувств? Не могу сказать, но никак по другому я не могла оценить мое оцепенение и равнодушие.

И кажется только трясущиеся пальцы выдавали мое внутреннее состояние.

– Ась?! – в глазах мужчины вижу недоумение.

И я его понимаю: он явно ожидал не таких эмоций. Собственно, как и я. Поэтому медлил. Сомневался. И чем дольше он собирался, тем тяжелее становилось мне сдерживать себя. Нарастающая истерия поднималась медленно откуда то снизу. Подпирала. Давила.

– Если ты сейчас же не оденешь мне это черт…., – запинаюсь, так как боковым зрением вижу взбудораженный взгляд Максима, а ругаться при ребенке – это табу для меня, поэтому сцепляю зубы, – кольцо, то я за себя не ручаюсь, – бормочу пересохшими губами. Стараюсь выглядеть, как можно спокойнее и даже получается выдавить улыбку для Максима.

– Ну уж нет, – Герман перехватывает мои пальцы прежде чем у меня сдают нервы и уже через мгновение, на моем безымянном пальце красуется кольцо с крупным, переливающимся в свете ламп, бриллиантом.

– Боже! Герман, – смотрю то на кольцо, то на мужчину, – оно такое красивое.

Вот! Вот то мгновение, которое ждали все и даже я. Во мне наконец-то проснулись чувства! Радость! Восторг! Восхищение!

Все спуталось, смешалось. Закрутилось бурным водоворотом в груди. Сердце захлестнула волна ликования.

– Я же говорил, что мам…, – мальчик сбивается, виновато смотрит на меня. – Асе, – исправляется, – понравится, – застенчивая улыбка появляется на его губах, а у меня сердце заходится. Глаза застилает пеленой слез.

Кончики пальцев моей ладони, Герман неожиданно сжимает сильнее.

И только тут, глядя на них, я вдруг понимаю, что для “мальчиков” эта вся ситуация так же волнительна, как и для меня. Мы все вместе. Втроем, испытывает колоссальное эмоциональное потрясение. Но ведь так и должно же быть?! Мы теперь одна семья. Мы нашли друг друга!?

В порыве счастья кидаюсь на шею Герману, заливаясь слезами. Чувствую, меня сжимают сразу со всех сторон. Опускаю взгляд и упираюсь в макушку Максима. Обнимаю его за плечи. Крепко. Сильно, как родного.

– Нравится. Мне все нравится, – отвечаю сдавленно, надрывно. – Люблю вас, мои родные.

Эпилог

Полгода спустя

– Спроси, чего я хочу, – ласкаво прошу Асю.

Она отвлекается от созерцания заката, поворачивается ко мне. И через улыбку:

– Чего ты хочешь? – спрашивает с придыханием, а я притянув ее к себе, прижимаюсь губами к ее груди через футболку.

Господи! Как же она пахнет фантастически. Какими-то цветами, в перемешку с вечерним закатом: невероятный вкус.

– Тебя. Я хочу тебя, черт побери.

У нас не было секса полгода или даже больше. Потерялся во времени, но только понимаю одно, чем дальше, тем больше боли мне приносит понимание того, что Ася от меня отдаляется. Я уже перерос тот период, когда кажется что трах – это составляющая совместной жизни и теперь знаю точно, что это не так. Но… так же я знаю точно, что секс это одна из составляющих этой самой совместной жизни и без него, увы… никак.

Чувствую, как Асю трясет в моих руках. Боится.

– Ася. Я люблю тебя. До одури. Знаю, что для тебя сложно сделать первый шаг. Переступить страх, но я помогу, Ась. Доверься мне, – тяжело вздохнул и зарылся лицом ей в волосы. – Верь мне.

Ася льнет ко мне. Обнимает за шею.

– Я верю, Гер.

Этих нескольких слов оказывается достаточно для действий.

Подхватив ее под колени, отношу в кровать.

Моя маленькая принцесса смотрится восхитительно на шелковых простынях цвета слоновой кости.

Стягиваю с ее стройных ножек кружевные трусики, и положив на живот, любуясь ее голой задницей в форме сердечка и белокурыми локонами, которые разметались по спине и подушкам. Наклонился вперед, чтобы поцеловать ложбинку между ее лопаток, и просунул одну руку между ее ног, чтобы приласкать. Ася задрожала от удовольствия, но не подалась мне навстречу. Зажалась.

Но я не намерен спешить. Хочу растянуть удовольствие. Хочу дать ей привыкнуть и вспомнить меня, чтобы все ощущалось