Луиза Пеннингтон - Грехи ангелов

— Я тебя люблю? Да ты мне даже не нравишься! Меня всегда бесили сентиментальные барышни вроде тебя. И самое смешное, что ты сама этого не понимаешь. — Дрю наклонился прямо к ее лицу и, едва двигая губами, раздельно произнес: — Скажу тебе больше. Меня от тебя тошнит. Поняла? Меня просто наизнанку выворачивает от одного твоего вида. — Он выплескивал на нее всю ненависть и раздражение, которые накопились в нем за все эти месяцы. — Когда я просыпаюсь ночью и вижу рядом тебя, меня тянет блевать!

Он не лгал. Просыпаясь после своих ночных кошмаров, он видел перед собой Роуз, а не Анжелу. И Роуз никогда не станет для него Анжелой…

— Я просыпаюсь в этой поганой комнатенке и вижу этих гребаных плюшевых медведей. — Он ткнул в нее указательным пальцем. — Как будто ты сопливая девчонка, которой еще надо сидеть на горшке!

У него самого никогда не было ни плюшевых мишек, ни игрушечной железной дороги, ни маленьких детских автомобилей с педалями. У него вообще ни хрена не было.

Дрю заморгал и вдруг почувствовал, как и у него по щекам покатились слезы. Он отвернулся к стене и сжал кулаки.

Белая как мел, Роуз сидела на кровати, едва понимая, что происходит.

— Не уходи, Дрю… — в отчаянии шептала она. — Мы что-нибудь придумаем… Все образуется…

Но он не отвечал, и его молчание убивало ее.

— Я постараюсь не действовать тебе на нервы! — взмолилась Роуз. — Я обещаю тебе!

— Ты мне не нужна! — завопил Дрю, круто развернувшись. — И никогда не была нужна!

По ее телу пробежала дрожь, и она замерла в ужасе. Ей показалось, что закачались стены.

— Смотри на меня, Роуз, — прошипел он. — Следи за моими губами! Я говорю тебе: я тебя не хочу! Я хочу другую женщину. Ее зовут Анжела. Она американка. И ты даже мизинца ее не стоишь!

Дрю отошел от нее и захлопнул чемодан. Его пиджак висел на спинке стула. Он снял его и поспешно сунул руки в рукава. Затем взял чемодан и молча прошел мимо Роуз.

Она слушала его удаляющиеся шаги. Вот он вышел в гостиную, стал спускаться по железной винтовой лесенке, и его чемодан бился об узкие перила. С ее губ слетел отчаянный стон. Она вскочила и бросилась вслед за ним.

— Дрю!.. — всхлипывала она. — Дрю!..

Роуз в панике добежала до лестницы и тут услышала, как он громко хлопнул за собой входной дверью. Потеряв голову, она сбежала по винтовой лесенке вниз и выскочила на серую мокрую улицу. В один миг рухнули все ее мечты.

Ричард снова перечитал письмо, и его сердце радостно забилось. Он бережно сложил его и, тщательно разгладив, положил прямо перед тарелкой Люси. На соседнюю тарелку он положил алую розу, которая так великолепно контрастировала с белоснежной скатертью и замечательно гармонировала с зелеными свечами, которые он отыскал в одном из ящиков кухонного шкафа.

Он немного отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой, а потом взглянул на часы. Люси можно было ожидать с минуты на минуту. Тихонько присвистнув, он повернулся к магнитофону и стопкам кассет рядом. Он пробежал пальцем по кассетам, чтобы отыскать альбом, соответствовавший настроению и ситуации. Нечто романтическое и мажорное. Трагическим он и так был сыт по горло. Обычно он предоставлял выбор музыки Люси, но сейчас был особый момент, и он хотел сам все подготовить к ее приходу.

Кажется, сто лет прошло с тех пор, когда он мог сообщить ей какие-то хорошие новости. Причем действительно хорошие новости. Скрестив ноги, он уселся на полу и, откинув голову на подлокотник кресла, мечтательно уставился в потолок. Впрочем, ничего, кроме отвращения, созерцание их пожелтевшего и потрескавшегося потолка не могло вызвать, и он стал мечтать о переезде на новую квартиру. Далеко заходить в своих мечтах он все-таки не отважился, поскольку ему все еще не верилось, что и ему наконец улыбнулась удача.

Ричард протяжно вздохнул и вернулся к выбору музыки. В конце концов он остановился на подборке вокальной классики в исполнении Паваротти. «О мое солнце» как нельзя лучше соответствовало его сегодняшнему состоянию. Правда, Люси обычно начинала хихикать, когда слышала эту вещь. Как только он вставил кассету и включил магнитофон, щелкнул замок входной двери и в комнату вошла разрумянившаяся и прекрасная, как никогда, Люси.

— Ты никогда не отгадаешь, что я тебе сейчас скажу! — воскликнула она с порога.

Ричард замотал головой.

— Ты же знаешь, что я очень недогадлив, — усмехнулся он.

Люси набрала в легкие побольше воздуха.

— Я играю на премьере!

— Потрясающе!.. Но почему так получилось? — Он подошел к ней и, поцеловав в холодные губы, стал помогать развязывать шарф. — Ну же, девочка, скорее рассказывай!

Его собственные новости могут немного и подождать.

— Я, конечно, не хотела такого развития событий, да, видно, так уж было суждено…

— Снова неприятности с Роуз?

Люси кивнула и сбросила пальто.

— У нее нервный срыв. Наркотики, и все такое… — Люси подошла к накрытому столу и налила себе немного вина. — Никто толком не знает, в чем дело.

— Ну, все к тому и шло.

— Если бы ты знал, какой шум поднялся!

— Могу себе представить, что у вас был за денек.

— С утра вообще-то все шло, как обычно. Но потом — как гром среди ясного неба!.. — Она сделала большой глоток вина. — Утром меня снимали для рекламы, и Джеки давала интервью, рассказывала о спектакле. Потом была примерка костюмов. Ну а потом я поступила в распоряжение Альдо и Макса.

— Ты ведь симпатизируешь Альдо?

— Да, он очень милый.

— Не то, что тот, другой, ядовитый прыщ.

— Справедливости ради нужно признать, что за последнее время он очень переменился. Кажется, он пересмотрел свои взгляды на жизнь. По крайней мере стал гораздо человечнее.

— Думаю, он просто не смог устоять перед тобой, моя милая!

В ее взгляде промелькнула какая-то тень. Ричард и сам не понимал, как он был близок к истине. Она положила ему руки на плечи и вздохнула.

— Я прав?

Люси кивнула.

— Ты будешь смотреться на сцене великолепно!

— А ты знаешь, что в последней сцене я буду появляться в чем мать родила?

— А что в этом такого? Ведь мертвую Монро действительно обнаружили обнаженной. Такова историческая правда. Десятки ее биографов это засвидетельствовали. Разве тебя это беспокоит?

— А тебя, значит, нет?

— Ну, раз это необходимо по ходу спектакля, а кроме того, не противоречит истине… — многозначительно начал Ричард, но потом не выдержал и улыбнулся.

— Вообще-то я буду немного прикрыта, — сказала она. — Так что это совсем не так шокирующе, как кажется на первый взгляд. — Люси приподняла голову и взглянула на Ричарда. — Я буду лежать в той же позе, что и она. Поперек постели, на животе, голова повернута набок, глаза закрыты. Правая рука сжимает телефонную трубку.