Мерил Сойер - Последняя ночь

– Пойдем, я покажу тебе еще одно чудо – бассейн, – сказал он Заку.

Пробираясь сквозь толпу гостей, они пересекли гостиную и вышли на заднюю террасу, откуда открывался изумительный вид на лазурную бухту.

По ступеням они спустились к бассейну, в черное дно которого было вмонтировано множество маленьких лампочек, мерцающих в темной глубине, словно далекие звезды в ночном небе. У дальнего конца бассейна, там, где начинался естественный узкий залив, располагался бар. Роб поборол искушение немедленно броситься туда и заказать себе убойной силы коктейль. Нет, нет – он здесь с сыном и, кроме того, за рулем. Он вздрогнул от неожиданности, когда кто-то вцепился ему в колени.

– Роб! Роб! – во все горло радостно вопил Джейсон и тянулся к нему, просясь на руки. У Роба защемило сердце. Он вспомнил, что маленький Зак точно так же тянул к нему ручонки, когда хотел, чтобы отец посадил его себе на плечи.

– Как дела, напарник? – Роб взял Джейсона на руки. – Познакомься, это мой сын – Зак.

Малыш заморгал глазами и от удивления открыл рот.

– Что случилось с твоими волосами? Почему они розовые?

– А мне так нравится, – заявил Зак и обиженно вздернул подбородок.

Не заметив его сарказма, Джейсон с воодушевлением воскликнул:

– Клево! Прямо как в комиксах.

Тут к ним подкатил Гарт, и Зак уставился на него во все глаза.

– Роб, привет. Рад, что ты смог выбраться. – Гарт подрулил к его сыну и протянул руку. – Я – Гарт, а ты, полагаю, Зак?

Зак закрыл рот и пожал ему руку.

– Э-э-э… здрасти.

– Гарт – мой калабасный друг, вот! – похвастался Джейсон.

– Какой, какой? – переспросил Зак.

– Это местное выражение. Джейсон хочет сказать, что он и Гарт – друзья не разлей вода. Калабаса – это такая тыква, которую с незапамятных времен здесь использовали как посуду. Когда садились за стол, все ели из одной такой тыквенной миски. А еду, естественно, делили только с близкими людьми или друзьями. Вот отсюда и пошло это выражение, – объяснил Роб сыну.

– Привет, – поздоровалась Ванесса, присоединившаяся к их компании. Роб заметил, как она нежно сжала плечо Гарта, и подумал, что эту пару связывает нечто гораздо большее, чем просто дружеские отношения.

Зак, увидев Ванессу, просто потерял дар речи. Роб подозревал, что такую красивую женщину его сын встретил впервые, и абсолютно не сомневался в том, что среди знакомых Зака не было людей, подобных Гарту.

– Хочешь, я тебе покажу своего попугая? – Джейсон, нисколько не смущенный дикой прической Зака, ткнул его в плечо, выводя из гипнотического оцепенения. – Он умеет говорить.

– А? Что? – вздрогнул Зак. – Да-да, конечно, хочу.

Роб поставил Джейсона на землю, и тот, схватив нового друга за руку, куда-то потащил его. Роб проводил их взглядом и только собрался спросить, где Дана, как вокруг Гарта столпились выпускники юридического колледжа, недавно пришедшие на работу в государственную коллегию адвокатов.

Разговоры на юридические темы всегда навевали на Роба смертельную тоску. Он развернулся и побрел вдоль бассейна к берегу моря. Там он уселся на песок и стал смотреть, как солнце, окруженное туманным ореолом, быстро уходит за горизонт, окрашивая небо и волны в закатные краски. Сумерки сгущались, и вскоре появились первые звезды, едва видимые сквозь мглистую дымку, поднявшуюся над океаном.

Доведется ли ему вновь увидеть вечерний закат или утреннюю зарю? Ему вдруг стало горько от мысли о том, что он, попав за решетку, будет надолго, если не навсегда, лишен возможности наблюдать с берега моря за восходом или заходом солнца и слушать шум прибоя.

Понимая, что он обречен, Роб злился от собственного бессилия. Что можно сделать, если ты не имеешь ни малейшего представления о том, какие сфабрикованные улики тебе будут предъявлены? Ничего!

– Роб, – раздался голос Ванессы. – Вот ты где, а я тебя повсюду ищу. Хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты сделал для нас. Если бы я могла…

– Пустяки. Докопаться до правды оказалось невероятно просто.

– Не говори так. Только благодаря тебе мы с Даной избавились от ужасного прошлого, которое нас преследовало все эти годы. – Она положила руку ему на плечо. – Вчера вечером к нам приходил Большой Папа.

Роб внутренне напрягся. Он считал, что неприятностями, которые его постигли, он обязан Кольтрану. Сначала тот хотел разрушить карьеру Даны, а сейчас готовит западню ему самому.

– Представь себе, он был невероятно расстроен. Похоже, он говорил абсолютно искренне и не кривил душой. Сказал, что выполнит все наши условия, лишь бы ему разрешили навещать Джейсона. Гарт уже подготовил нужную бумагу для суда.

– Зря вы ему поверили. Он же отъявленный негодяй!

– Роб, мы не могли поступить иначе. Он ползал у нас в ногах, умоляя не лишать его отцовства… – Ванесса смутилась. – Понимаешь, отец Джейсона не Эрик, а он. Когда мальчик станет старше, мы, естественно, расскажем ему правду, и он сам решит, что ему делать. Кольтран не хочет терять сына и поклялся быть тише воды, ниже травы.

– Наверное, вы поступили правильно, – согласился Роб, хотя в душе был уверен, что Гарт был бы ребенку лучшим отцом.

Кто-то позвал Ванессу, и она, извинившись, покинула его. Оставшись один, Роб погрузился в мрачные раздумья. Если он правильно понял Ванессу, Кольтран отказался от мести. Выходит, не причастен к обвинению, которое окружная прокуратура собирается ему предъявить. В таком случае кто же виноват в его бедах?

Роб еще долго сидел на берегу, погруженный в свои мысли, созерцая притихший океан, прежде чем вернуться к гостям. С террасы он окинул взглядом всех находившихся в саду, но Даны среди них не было. Она не могла не прийти на вечеринку, которая была устроена в ее же честь. Может, что-нибудь случилось? Роб вошел в гостиную и вновь взялся за поиски. Внезапно его взгляд остановился на одной блондинке. Он не видел ее лица, поскольку она стояла к нему спиной, но ее точеная фигура показалась ему знакомой.

Дана? Роб нерешительно переминался с ноги на ногу. Когда же блондинка повернула голову в его сторону и он увидел ее профиль, то у него пропали всякие сомнения. Это действительно была Дана.

Она покрасила волосы, только и всего. Дана пришла на вечеринку в мягком, облегающем фигуру вечернем платье бледно-сиреневого цвета. Сегодня она подвела брови и оттенила веки, от этого ее зеленые глаза стали еще выразительнее. При взгляде на нее у Роба затрепетало сердце, и он, как во сне, направился к ней, но на полпути застыл на месте, только сейчас заметив, что вокруг нее увивается какой-то тип.

– Спокойно! – приказал он себе, хотя руки у него так и чесались, а в душе все кипело от гнева. А почему он, собственно, предъявляет на Дану какие-то права и сгорает от ревности? Она призналась ему в любви, а он в ответ сказал ей последнее «прости» и сделал ручкой. Что же ей теперь, затворницей стать? У нее море знакомых, она хороша собой.