Джун Зингер - Звездные мечты

— И что говорит доктор Престон?

— Он тоже согласен, что я не должна участвовать в кампании. Даже если у меня хватит сил. Он считает, что я должна жить своей собственной жизнью. Что я должна думать о том, что когда-нибудь опять стану сниматься. — Анджела невесело рассмеялась. — Он не понимает, насколько это нелепо. Представляешь — жена губернатора или еще смешнее — жена президента — снимается в кино? Не говоря уже о том, что я ни физически, ни морально ничего не могу делать. Этот врач живет в другом мире. Он не понимает, сколько сил и энергии требует профессия актрисы. Понимаешь, он очень серьезный человек. Он считает, что важны только медицина и психиатрия. Остальное — это все так, игры. Для него профессия актера — это значит быть звездой, это просто исполнение сказочной мечты.

— Да, мечты! А что говорит этот важный господин, мистер Дик, как он относится к идее доктора Престона?

— Я никогда с ним это не обсуждала. Мы вообще ничего не обсуждаем. Если мы и разговариваем друг с другом, то только на публике. Иногда он бросает на меня взгляд — что-то вроде предупреждения, как бы говоря: «Веди-ка себя как следует, мадам, а не то живо отправишься в свою лечебницу».

На лице Кики отразилось возмущение и презрение.

— Кто бы мог подумать, что Дик может быть таким хамом?

— Ну ладно, хватит обо мне. Расскажи лучше, как ты сама живешь. Как у вас с Виком?

— Прекрасно. Просто прекрасно.

— Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе.

— Мы много времени проводим врозь, а когда встречаемся, то все уже не так, как было раньше. Ты понимаешь — жизнь идет и все меняется. Люди тоже меняются. И за это я, конечно, должна благодарить этого еврейского Гитлера, — сказала она, гневно блестя глазами.

У Анджелы навернулись на глазах слезы. «Мы обе родились под несчастливой звездой. Кики и я. Почему все так получается?»

— Как моя племянница? Так жаль, что я не могу увидеть ее.

— К сожалению, внешне ничуть не изменилась. По-прежнему похожа на мартышку. Подросла немного и всюду лазает, как обезьянка. Очень ловкая и умненькая.

— Жаль, что ты не привезла ее.

— Вик никуда не разрешает мне ее брать с собой. Даже не позволяет увозить ее, когда я живу в римской квартире.

— В римской квартире? Я и не знала, что у тебя там квартира.

— Да так, небольшая берлога. Я иногда сбегаю туда на пару дней. А почему бы тебе не привезти своих мальчиков на лето в Сан-Ремо? Мы бы провели там время с твоими ребятишками и моей обезьянкой.

Анджела нетерпеливо взмахнула рукой:

— Я придумала! Почему бы тебе не попросить Брэда отпустить в Сан-Ремо и Рори? А я бы привезла ее с собой.

Кики возмущенно посмотрела на нее.

— Но ты же обещала не говорить про Рори. Ты понимаешь, что я не хочу говорить о ней!

— Но ведь ты не видела ее с тех пор, как уехала из Техаса. Это же дико. Ей уже шесть. Ты же не можешь…

— Я знаю, что я могу и что не могу. Я не могу ее видеть, и на этом кончим. Все! Разговор окончен!

Раздался стук в дверь, а затем вошла Мари.

— Вы что, так и собираетесь провести в воде целый день, а я буду сидеть одна?

— Мари, старушка, раздевайся и иди к нам!

— Спасибо, но нет, Кики, — казалось, она чем-то смущена. — Я вот думала… Может быть, пройдемся по магазинам? Почему бы вам не одеться, и мы сразу отправимся?

— Господи, Мари, я только что с самолета, а у Анджелы такой вид, что она вот-вот упадет в обморок. Может быть, сходим в магазин завтра?

— Да, но мне нужно кое-что купить.

— Ну и почему бы тебе не сделать это одной, без нас, а мы потом посмотрим, что ты купила.

— Нет, мне хочется, чтобы вы пошли со мной. Я настаиваю…

Кики и Анджела обменялись взглядами. Никогда прежде их мать не настаивала, чтобы они ходили с ней по магазинам. Но прежде чем сестры смогли что-нибудь ответить, они услышали нетерпеливый стук в дверь спальни.

— Боже! — воскликнула Кики. — Еще один посетитель. Почему бы не пригласить его присоединиться к нам. Здесь места хватит еще для нескольких человек.

Мари открыла дверь и увидела экономку Глэдис, которая была вся в слезах. Мари сразу же сжалась.

— Да, Глэдис, в чем дело?

— Миссис Уиттир, может быть, вы выйдете сюда, в холл?..

— Я слушаю, — произнесла Мари, выйдя в холл и закрывая за собой дверь. — Что, Глэдис? — Голос ее звучал очень сдержанно.

— Это о мистере Пауэре, миссис Уиттир… губернаторе, — всхлипнула женщина.

Мари положила руку на плечо экономки.

— Тихо, тихо, Глэдис. Так что с губернатором Пауэром?

— Я отдыхала у себя в комнате после обеда… — Казалось, ей трудно говорить.

— Продолжай, Глэдис.

— Это показали по телевизору… специальное сообщение… я уже собралась смотреть свою передачу… я всегда смотрю…

— Так что с губернатором?

— Он умер, миссис Уиттир! Бедняга умер!

Выражение лица Мари не изменилось. Она приложила палец к губам и, указав на дверь, сказала:

— Тихо, Глэдис. Так что произошло?

— Я не знаю точно, миссис Уиттир. Сказали, что он упал из окна. Я не все слышала. Я хотела рассказать вам и не дослушала до конца. Все, что я слышала, это — что он был в своем номере в «Беверли Уилшир» в Беверли-Хиллз, собирался пойти вниз на пресс-конференцию и выпал с двенадцатого этажа. Он разбился насмерть! — Она вытащила большой носовой платок из кармана и громко высморкалась. — Я думаю, вы сами скажете миссис Пауэр. Поэтому и побежала сюда. Бедняжка, она и так себя неважно чувствует.

Мари обняла экономку.

— Да, мы все должны держаться ради Анджелы.

— И эти бедные малыши. Потеряли отца — такого молодого и красивого… — Она опять всхлипнула.

— Да… да. Глэдис, теперь мне нужно пойти к ней. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. — Мари вынула свой платочек — крохотный батистовый квадратик, и промокнула глаза. — Э… они не говорили, мистер Пауэр был там один, Глэдис?

— Я не знаю, миссис Уиттир. Я рассказала все, что слышала.

— Думаю, мы скоро узнаем подробности, — с печалью в голосе произнесла Мари. — Я должна пойти и сообщить об этом Анджеле. И будьте добры, принесите из моей комнаты маленький телевизор.

— Да, конечно. И скажите миссис Пауэр… скажите, что я ей очень сочувствую.

— Ну, конечно, Глэдис. Конечно. — Она слегка похлопала женщину по плечу. — Принесите, пожалуйста, чай и графин с коньяком.

Она поправила юбку и уже было собралась открыть дверь в свою спальню, как раздался звонок телефона.

— И мы пока не будем подходить к телефону, Глэдис. Если, конечно, это не касается детей.

Она вернулась в спальню, а затем прошла в ванную и сообщила дочерям ужасную новость.