Разрушенные клятвы - Катарина Маура

class="p">Зейн опускает лоб к моему, шумно вдыхает, прежде чем снова наклониться и поцеловать меня — мягко, с нежностью, которую я почти забыла. Его пальцы скользят под мою юбку, и я расстегиваю его ремень, не сводя взгляда с его живота, который напрягается, когда моя рука скользит в его брюки.

— Черт, Неземная… — глухо выдыхает он в мои губы, и у меня замирает сердце. Он так редко называет меня этим именем. Осознает ли он, как я жадно ловлю каждое такое мгновение?

Его пальцы находят мои трусики, и я жадно целую его, когда он отводит ткань в сторону и проникает в меня.

— Еще, — стону я.

Зейн усмехается, на секунду зажимая мою нижнюю губу зубами, прежде чем отпустить.

— Чего ты хочешь, детка?

— Тебя, — отвечаю я сразу, затаив дыхание.

Понимает ли он, что я прошу не только его тело? Он отстраняется ровно настолько, чтобы взять себя в руку и прижаться ко мне.

— Я уже твой, — шепчет он, обещая ложь.

Его взгляд впивается в мой, пока он медленно, мучительно проникает внутрь.

— Ты всегда будешь владеть частью меня, Селеста, нравится мне это или нет.

Глава 70

Селеста

— Что ты делаешь? — Зейн появляется внезапно, и я резко оборачиваюсь, едва не подпрыгнув.

Мои глаза расширяются от удивления, когда я осознаю, что он дома.

— Ты ходишь по коридору уже десять минут, Селеста.

Я смотрю на него пустым взглядом. Он все чаще возвращается раньше обычного. С тех пор как мы чуть не сожгли тот ужин, который готовили вместе, он больше не садился за стол со мной, но и полностью избегать меня тоже перестал. Теперь он появляется в дверях, когда я заканчиваю ужинать, и мы обмениваемся парой дежурных фраз о предстоящей конференции, прежде чем он уходит в свой кабинет.

А последние три дня он даже приходит в спальню раньше, чем я засыпаю, шепчет мне спокойной ночи и отворачивается, оставляя меня смотреть на его широкую спину. И все, чего мне хочется в этот момент, — это прижаться к ней щекой и обнять его крепко-крепко.

— Я… эм… Твоя бабушка попросила меня помочь в благотворительной столовой, которую она устраивает в наших отелях, — слова срываются с языка в спешке, как только я осознаю, что просто стою и молча пялюсь на него.

На его лице появляется понимание.

— Там будут Сиерра и Рейвен, — тихо произносит он, кивая.

Я опускаю взгляд, гадая, помнит ли он, что именно этот благотворительное мероприятие они выбрали, чтобы помочь мне завоевать расположение бабушки Анны. Сейчас ирония в том, что если я туда приду, именно они не захотят видеть меня там.

Зейн подходит ко мне, аккуратно убирая прядь волос мне за ухо.

— Поехали. Я тебя отвезу. В каком отеле оно в этот раз?

Я удивленно поднимаю на него глаза.

— The Lacara.

Он кивает и обхватывает мою талию, ведя меня к выходу. Он делает это все чаще, прикасается ко мне, когда нас никто не видит. Больше не для публики, а просто так.

Зейн открывает передо мной пассажирскую дверь и замирает, ловя мой взгляд. Сердце пропускает удар. Понимает ли он, что снова начал делать это?

Держаться за ту боль и ненависть, с которыми я вошла в этот брак, становится все сложнее. Я никогда не смогу забыть — не до конца, но все чаще ловлю себя на том, что хочу. Вина отступает, уступая место жажде счастья — тому, которое я когда-то знала только с ним.

Зейн кладет ладонь мне на колено, медленно рисуя пальцем круги.

— Почему ты стал таким добрым со мной? — голос предательски дрожит.

Он бросает на меня быстрый взгляд и убирает руку, возвращая ее обратно на руль.

— Я говорил тебе, что не собираюсь провести годы в постоянной войне с тобой, и я это имел в виду.

Он снова смотрит на меня, уголки его губ приподнимаются в теплой улыбке.

— Это устраивает тебя, Селеста? Мне позволено проявлять хоть немного доброты к собственной жене?

Я отвожу взгляд, боясь, что мои эмоции предательски отражаются на моем лице. Я никогда раньше не чувствовала себя настолько разрываемой противоречивыми чувствами. Я снова влюбляюсь в него, несмотря на все мои отчаянные попытки этого избежать, и я совершенно не знаю, что с этим делать. Это ощущается как грех, как предательство по отношению к самой себе, и я смертельно устала от этого чувства. Я так отчаянно жажду тех редких моментов счастья, которые я испытываю рядом с ним, и их притягательность становится слишком сильной, чтобы ей сопротивляться.

Я невольно обнимаю себя руками, когда он паркует машину перед The Lacara, одним из самых роскошных отелей, принадлежащих семье Виндзор. Зейн быстро выходит из машины и обходит ее, удивляя меня, когда открывает мою дверь и протягивает мне руку.

Я смотрю ему в глаза, беря его руку, и он улыбается мне.

— Я пойду с тобой. Давно не помогал в столовой, а у меня сегодня свободный вечер.

Мое сердце наполняется теплом, и он нежно убирает прядь волос с моего лица, прежде чем резко отдернуть руки, словно осознав, что коснулся меня слишком интимно. Он ободряюще улыбается мне и направляется к входу, а я, чувствуя, как нарастает нервное напряжение, следую за ним.

Я совершенно не представляю, как мне встретиться с Рейвен и Сиеррой, и я больше всего на свете боюсь, что мое присутствие причинит им дополнительную боль. Я начала посещать семейные ужины каждую неделю, но они уже привыкли делать вид, что меня здесь нет, а я, в свою очередь, привыкла неотрывно смотреть на свою тарелку. Я очень хочу, чтобы все было по-другому, но я совершенно не знаю, как исправить сложившуюся ситуацию.

Зейн оглядывается на меня и вздыхает, его рука скользит в мою. Я крепко держусь за него, когда мы вместе входим в бальный зал, опираясь на него для силы. Бабушка Анна улыбается, когда видит меня, но выражения лиц Рейвен и Сиерры становятся жестче. Их глаза опускаются на наши переплетенные пальцы, и все мое тело напрягается. Я пытаюсь вытащить свою руку из руки Зейна, но он снова хватает ее, прежде чем она ускользнет.

— Зейн, — голос бабушки ровный, но ее взгляд остается непроницаемым. — Какой приятный сюрприз. — Добавляет она, ее тон контрастирует с ее словами. — Я тебя