Кровь, которую мы жаждем. Часть 1 - Монти Джей

Его шарф развевается на ветру, а кончик носа на тон меньше пожарного гидранта. Я напряженно улыбаюсь ему, хотя мы не нашли против него ничего особо инкриминирующего, он все еще был связан с деканом.

Они были лучшими друзьями, и хотя мне не хотелось верить, что он обладает способностью продавать людей, маловероятно, что он не знал, чем занимается его лучший друг со времен колледжа.

— У меня, — бормочу я, подбирая слова, — урок с репетитором, а я уже опаздываю.

Репетиторство по искусству убийства, но все же репетиторство.

Это было наше с Тэтчер первое занятие после того, что произошло в моем старом доме. Я не стыдилась надежды в своей груди, и позволила ей сверкать внутри меня, как обновленной звезде.

Хотя я знала, как быстро Тэтчер отстраняется от меня, в ту ночь наши отношения изменились. Они изменились, превратились в нечто более извращенное и новое.

Я видела его без охраны, пробиралась сквозь ряды осколков вся в крови и синяках, но он все равно взял меня. Поврежденная душа и все остальное, он взял каждую частичку меня и соединил ее со своей собственной.

Шрамы на моих бедрах покалывают от воспоминаний, в животе горит безумная потребность быть ближе к нему. Ближе, чем кто-либо другой когда-либо был и когда-либо будет.

На моих бедрах все еще видны шрамы той ночи, и каждый раз, когда я вижу их, в моем животе возникает тупая боль, безумная потребность быть рядом с ним. Ближе, чем кто-либо другой когда-либо был.

— Ты? В чем тебе может понадобиться помощь? — Он смеется, дружелюбно и так ничего не подозревая и я пытаюсь увидеть, не изменится ли что-нибудь в его взгляде или манере поведения, но он просто Коннер.

— Просто некоторые дополнительные задания, ничего важного.

— Я не видел тебя в лабораториях в последнее время, неужели холодная погода остановила твой гений?

Нет, в последнее время большую часть моего времени занимают попытки разоблачить секс-группу и одновременно научиться убивать людей.

Страх за моих друзей подавил мое творчество и стремление к поиску жучков. Я постоянно жду, когда упадет другой ботинок.

— Вообще-то я люблю холодную погоду, просто я была занята учебой, пыталась сохранить свои оценки. Типичное студенческое дерьмо. — Я хмыкаю.

Коннер кивает, даря мне мягкую улыбку: — Ну, я просто хотел сказать тебе, что директор стажировки с нетерпением ждет твоего заявления и проверить, как ты себя здесь чувствуешь.

Конечно, он так и сделал.

Хотя прошло уже несколько недель с тех пор, как была найдена еще одна часть тела, кампус все еще находился в состоянии повышенной готовности. Постоянно следили за тем, чтобы девушки ходили на занятия группами, никогда не оставались одни после наступления темноты, а для всех девушек, которые оставались в кампусе, был обязательный комендантский час.

— Буду осторожна, обещаю. — Я заверила его, взваливая сумку на плечо: — Мне пора идти, увидимся, профессор Годфри.

Я поворачиваюсь, чтобы сделать последние несколько шагов к своей машине, но он осторожно хватает меня за куртку, удерживая на месте.

— Послушай, — пробормотал он, его голос почти нервный, — Знаю, что это не мое дело, и я уверен, что перехожу черту, но я никогда не прощу себе, если ничего не скажу.

Мое тело снова наклоняется к нему, брови напряжены, и я жду, когда он продолжит.

— Я знаю, что у тебя есть веские основания для выбора друзей, — начал он, — но я просто хочу, чтобы ты с умом относилась к своему будущему. Чтобы ты была в безопасности.

— Дружить с Брайар и Сэйдж — это небезопасно?

— Дружить с Тэтчером Пирсоном небезопасно. — Взгляд Коннера прикован к моему: — Ходят слухи о его возможной причастности к недавним убийствам и я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Лира.

Яд закипает под моей кожей, я чувствую, как внутри меня просыпается желание зевнуть, как чувство защиты выманивает его из дремоты. Моя челюсть напрягается, когда я вырываю свой плащ из его рук.

Меня не волнует, был ли он добр или нет.

— Ты прав, это не твое дело. — Сказала я отрывисто.

Мой гнев был направлен не только на Коннера, но и на весь город, они выцарапали слово «Злодей» на лице Тэтчера еще до того, как он стал подростком.

Им всем нужен был монстр, которого можно бояться, на которого можно показывать пальцем и распространять злобную ложь, поэтому они создали его. Они помогли Генри Пирсону вылепить из него бесчувственного человека, которым он является сейчас.

— Лира, я не...

Я поднимаю на него руку: — Не надо. Я понимаю твое беспокойство, но мои друзья не твое дело.

Он называет мое имя еще дважды, прежде чем звук моей машины, выезжающей с парковки, заглушает его и мои пальцы крепко сжимают руль, тихая музыка по радио не помогает мне забыть весь этот разговор.

Я хотела заставить весь этот город заплатить за то, что они сделали с ним, хотела заставить его отца заплатить за то, что он превратил своего сына в машину для убийства, которая настолько извращена внутри, что едва может выносить прикосновения других людей.

Мысли о том, как я буду пытать Генри Пирсона, занимали меня всю дорогу. Короткое расстояние до дома Тэтчер поглощало мысли о том, как я буду истекать кровью, постепенно душить его, может быть, даже прибегну к расчленению.

Он заслуживал смерти дважды.

Один раз ради моей матери, а второй — для Тэтчера. Если бы я могла убить его и вернуть обратно, только чтобы убить его снова, клянусь, я бы сделала это.

Длинная подъездная дорога к Дому, который преследует Пирсон Пойнт, украшена стихиями. Темно-зеленые деревья западного можжевельника, покрытые снегом, создавали прекрасный полог надо мной.

Лето стало воспоминанием, а зима вступила в свои права. В холоде всегда было что-то такое прекрасное. Как он замораживает мгновения времени и запечатлевает наши секунды в снежных шарах.

Даже в детстве я любила теплые костры, которые лечили мои озябшие пальцы, желание оставаться на улице в снегу несколько часов подряд, чтобы почувствовать свежий воздух на своей коже.

Когда я достигла вершины подъездной дорожки, открыв фасад дома, вся радость, зародившаяся во мне, угасла и сменилась паническим замешательством.

Все, что нужно, — это одна секунда, всего одна долгая