Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

Тесёмка все-таки развязалась, и штаны соскользнули с моих ног. А вслед за ними и трусики.

А затем я умерла! Потому что это – как выстрел в голову. Прицельно и навынос. Так, что мои мозги просто вылетают из черепной коробки. Всё! Ничего не осталось, кроме зияющей пустоты, легкости и свободы.

- Ай… м-м-м… Никита! – вскидываю я бедра, пока его язык творит что-то невообразимое. Что-то такое, о чем я и понятия не имела.

Нервы рвутся, в венах все бурлит и пенится, а затем меня окончательно разматывает. И я почти до крови прикусываю нижнюю губу и зажмуриваюсь. И все те молнии, что жадно молотили в низ моего живота вдруг вспыхнули и снесли мой прежний мир подчистую, до самого основания.

Разорвало.

Размазало.

Контузило до звона в ушах…

Окончательно оглушенная, плавающая почти безжизненной тушкой в океане кайфа, я чувствую, как нежные губы и горячие ладони возвращаются к моему лицу. Проходятся по сухим, искусанным губам, очерчивают скулы, нос и лоб, шею и потяжелевшие веки.

Ощущаю легкие поцелуи, словно прикосновение перышка. И хочется мурчать, а еще тереться об его руки, довольной кошкой.

Какой позор, Алёна!

- Всё? Простила меня? – слышу я вопрос Никиты, но полностью его игнорирую, озвучивая свои измышления.

- Это что же получается? – почти неузнаваемым голосом прохрипела я, – Я тебя со школы любила?

- А сейчас? – ведет он носом по моей щеке.

- И сейчас люблю, – вздыхаю я и тут же попадаю в кокон из его рук и ног, что крепко обвивают всё мое обнаженное тело.

Никита натягивает на нас одеяло и я, почти совсем задремав, все-таки решила добавить в свое признание ложку вредности. В счет наказания за Тайного Поклонника.

- Знать бы еще только за что, – потянула я и тут же получила звонкий шлепок по заднице.

Ойкнула и уставилась на него вопросительно.

- Еще раз повторить? – спросил он, поигрывая бровями.

- Я подумаю, – улыбнулась я, а через минуту отрубилась, ныряя в самый сладкий сон за всю мою жизнь.

И там тоже был он.

Никита.

Мой псих…

Глава 53 – С новым счастьем!

POV Алёна

Просыпаюсь от того, что меня зацеловывают губы Никиты. Короткие, нежные прикосновения и тихий, едва слышный шепот:

- Я люблю тебя! Алёна моя…

И больше не хочется молчать в ответ, хочется кричать во все горло, потому что чувства настолько распирают грудную клетку, что порой становится больно.

- И я люблю тебя, Никита, – трусь об него, как котенок, подставляя губы для новой ласки.

- Еще раз скажи, пожалуйста, – со стоном выдыхает парень и я не смею отказать.

Выпутываюсь из кокона одеяла и его рук, прикасаюсь ладонями к любимому лицу и, заглядывая в черноту его глаз, без конца повторяю ему о своих чувствах. Снова и снова, пока он не начинает довольно улыбаться.

- И прости меня, – прижимаюсь щекой к его груди. Там за ребрами счастливо бьется его сильное и смелое сердце. И мне так нравится слушать его гулкий стук. Очень!

- За что? – лохматит он мне волосы.

- За истерику, – с сожалением выдаю я.

- Ой, да не за что, – смеется Никита, – истери почаще, мне понравилось, чем все это закончилось.

И я тут же покраснела вся с ног до головы, потому что только сейчас поняла, что до сих пор полностью обнажена. Коротко пискнула и вновь закуталась в одеяло так, что остались торчать одни лишь глаза, полные смущения.

- Мне выйти? – верно понимает Соболевский причину моей стеснительности.

- Ну…да, пожалуйста, – киваю я и еще больше робею, потому что он рядом. И такой, что хочется только жадно смотреть на него и пускать слюни.

А не вот это вот все…

Но Никита все понимает и все-таки выходит из комнаты, а я тут же бросаюсь к своим, раскиданным тут и там, тряпкам. И, видя улики на месте преступления, я еще сильнее краснею. Руки трясутся от воспоминаний, а тело наглядно показывает, что ему чертовски понравилось всё то, что с ним случилось.

Господи, да я развратная женщина! Развратная!!!

После одевания боюсь выйти из комнаты и долго умываюсь в ванной холодной водой. Вот только ничего не помогает! Как только закрываю глаза, так сразу окунаюсь в яркие картинки того, что со мной делал этот невозможный парень, его руки, губы и язык.

Ох, черт!

Слышу стук в дверь и с отчаянием выдыхаю. Ну не сидеть же мне здесь до скончания времен, правда?

Выхожу из уборной и тут же меня прижимает к себе Никита. Гладит по голове утешающе и бранит.

- Ну и чего ты, горемычная моя, стесняться удумала, да?

- Да, – честно выдаю я.

- Алёнка моя…отставить вот это вот все. Быстро! Я люблю тебя, ты любишь меня и нет, между нами, ничего, что стоило бы твоих красных щек и вот этих заседаний в ванной комнате. Тем более, что…

- Что? – подняла я на него глаза.

- Тем более, что это была только маленькая часть того, что я хочу и собираюсь с тобой сделать, – надсадно прошептал Никита и куснул меня за нижнюю губу.

А я ни слова сказать не могу, ни пол слова. У меня в душе ураган от его заявления разбушевался. Двенадцать баллов по шкале Бофорта.

И я бы еще больше выпала в астрал, если бы где-то в гостиной громко не зазвонил телефон моего парня.

- Это отец, – пояснил Соболевский, хотя я это и так знала, помня особенный звук рингтона, установленный на его имя.

- Надо бы ответить.

- Ага, – кивнул Никита и потащил меня за собой, а потом завалился на диван, сунул мое тело себе под мышку и только тогда принял входящий звонок.

Короткий разговор, а потом на меня вопросительно уставились два черных глаза.

- Что? – недоуменно мотнула я головой.

- Отец в пяти минутах езды отсюда. Едет с тортом и поздравлениями. Я не мог отказать ему.

- А-а-а? – потянула я заинтересованно, сама не догадываясь о чем именно спрашиваю, но мой парень понимал меня без слов.

- Мы вроде как сумели…помириться что ли, – пожал он плечами, а я тут же подскочила и бросилась в гардеробную, на ходу выкрикивая объяснения своему порыву.

- Я