Бог Боли - Рина Кент

мне. Он выглядит больше, чем Бог, и опасен, как дьявол.

Мы должны были снова стать чужими, даже врагами, но никакие пули не смогут убить воспоминания о нашей счастливой жизни.

Если что и произошло, так это то, что они стали нездоровыми, острыми и полными напряжения.

— Прекрати это, — я поднимаю обе руки. — Или, клянусь, я закричу.

— Сделай это, — его голос понижается, когда он подходит ко мне— Кричи.

— Я не шучу.

— Я тоже.

С каждым его шагом вперед, я делаю один шаг назад.

— Помогите! — кричу я во всю мощь своих легких, пока в горле не начинает першить. — Кто-нибудь, помогите мне!

Крейтон остается невозмутимым, абсолютно отстраненным. Чем больше я кричу, тем ближе он подходит, его холодное лице напоминает лед.

— Тебя никто не слышит, — говорит он, продолжая играть в кошки-мышки, — Это частный остров.

— Что?

— Частный остров. В Богом забытом месте. Никто не сможет спасти тебя от меня.

Я подпрыгиваю, когда что-то холодное ударяет меня по ноге. Вода. Теперь я на берегу, море у меня за спиной и этот безэмоциональный мужчина передо мной.

И я точно знаю, на что готова пойти. Я бросаюсь сторону воды.

— Не надо, — зовет его голос позади меня.

Но я не слушаю, продолжая идти вперед, несмотря на стук зубов и жжение соленой воды.

— Анника, остановись, — власть в его тоне в свое время поставил бы меня на колени.

Сейчас на карту поставлены другие вещи, поэтому я игнорирую его.

Вода доходит мне до пояса, но я продолжаю идти вперед.

— Анника! Здесь глубоко...

Его слова обрываются, когда я делаю еще один шаг и не нахожу песка. Я падаю в воду с внезапным вскриком.

Через несколько секунд я полностью погружаюсь в воду. Пытаюсь всплыть, но словно невидимая рука тянет меня в глубины нигде.

Из моего рта вырываются пузырьки, а под поверхностью поднимается паника. Я никогда не была хорошим плавцом и всегда держалась за поплавок в бассейне, о чем мне следовало подумать, когда выбирала океан.

Дерьмо.

Я бью ногами под водой и поднимаю руки вверх, но чем сильнее я толкаюсь, тем ниже погружаюсь.

Свет, идущий сверху, становится темно-синим, и мое зрение чернеет.

Если бы я знал, что это будет конец, я бы... сделала что-нибудь другое.

Я бы...

Рука хватает меня за локоть и вытаскивает на поверхность. Я кашляю и хриплю, не в силах набрать воздух в легкие достаточно быстро.

Мое размытое зрение наполовину скрыто волосами, но мне удается сфокусироваться на мужчине, который держит меня за талию. Одной рукой и смелыми взмахами он плывет в направлении берега.

Его одежда промокла, волосы прилипли ко лбу, а на челюсти сжался мускул.

Это несправедливо, что он выглядит просто великолепно. От него исходит дикая мужественность, и ему ничего не нужно делать.

Этого нельзя допускать, не тогда, когда я изо всех сил пытаюсь заставить его порвать со мной связь.

Как только мы оказываемся на мелководье, которое доходит нам до колен, я пытаюсь вырваться. Он не только не отпускает меня, но и останавливается посреди воды и прижимает меня к себе.

Дыхание выбивается из моих легких, когда я смотрю в его яростные глаза.

— Крейтон...

— Заткнись, Анника. Я так близок к тому, чтобы полностью сойти с ума. Не испытывай меня.

— Что с тобой сейчас не так?

— Что со мной не так? Я не знаю. Это ты мне скажи. Раз уж ты решила, что это блестящая идея — прыгнуть в глубокие воды.

Карта мурашек покрывает мою кожу, и это не имеет никакого отношения к воздуху, а скорее связано с его голосом, беспокойством в нем, заботой, которую он, вероятно, не хочет показывать.

Мой голос смягчается.

— Я не знала, что здесь так глубоко.

— Я говорил или не говорил тебе остановиться?

— Ну...

— Отвечай на гребаный вопрос.

— Говорил, — шепчу я по привычке, а затем бросаю взгляд. — Но ты загородил мне путь. Мне некуда было идти.

— И никогда не уйдёшь.

Его губы прижимаются к моим, и на секунду я ошеломлена.

На секунду мне кажется, что я снова в лапах того жестокого сна и представляю полные губы Крейтона на своих.

Эта мысль быстро рассеивается, когда он проникает внутрь своим языком. Одна рука вцепилась в мои мокрые волосы, а другая прижала меня к себе за талию.

Крейтон не просто целует меня, он опустошает и пожирает меня. Это столкновение зубов, губ и языков. Это звериный оскал, призванный напомнить мне, что я всегда принадлежала ему.

Я кладу обе ладони ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его, пытаясь всеми силами положить конец этому безумию.

Но он проникает глубже, целует меня сильнее, наслаждается мной так, как, как я думала, никогда больше не будет возможно.

И я просто не могу бороться с ним.

Ни физически, ни эмоционально, ни мысленно.

И все же мне удается отстраниться, тяжело дыша.

— Не надо... Крейтон...

— Что не надо? — его хватка крепко сжимает мои волосы, а его другая рука обхватывает мою грудь через прозрачное платье и щипает за твердый сосок. — Прикасаться к тебе? Владеть тобой, как будто ты моя?

Вспышка удовольствия начинается там, где он прикасается ко мне, и заканчивается между моих бедер.

Это было так давно. И сколько бы я ни прикасалась к себе, сколько бы раз ни представляла его лицо и его безжалостные прикосновения, ничто не могло привести меня к тому беспредельному экстазу, который может вызвать только он.

— Просто остановись, что бы ты ни делал, — я зарылась пальцами в его толстовку, — Отпусти меня домой.

— Значит, ты можешь быть идеальной куколкой своих родителей и выйти замуж за того, кого они тебе подберут?

— А что, если так? Это не твое дело.

— Не мое дело? — его голос темнеет синхронно с его глазами. Они потускнели, точно имитация беззвездной ночи.

Он закручивает мой сосок так сильно, что я задыхаюсь, но он не останавливается на этом. Он дергает за молнию моего платья и срывает его с меня, а затем и бюстгальтер. Его руки быстрые, тщательные и настолько дикие, что я теряю дар речи.

Мое платье и лифчик выбрасываются на берег, но трусики не постигает та же участь. Он просто разрывает их на куски, позволяя расправиться с ними