Bad idea - Ана Эспехо

месте как школьник, прожигая взглядом у меня дыру на груди. Наши препирательства на университетской стоянке привлекают внимание любопытных зевак. Это не так интересно, как вспыльчивость Тома в столовой, но тоже сцена, заслуживающая пристального внимания экспертов, отвечающих за студенческие сплетни.

– Том, мои губы ждут поцелуя, – выпячиваю губки чуть приблизившись к плотно сжатым губам британца и обнимаю его за талию, засовывая руки в задние карманы брюк. Хм, Хард, у тебя хорошая, упругая задница! Расплываюсь в улыбке и выразительно смотрю на брюнета. Он сдается и целует меня самыми кончиками губ, но даже этого хватает, чтобы мое тело затряслось, желая большего. Публичное проявление ревностной заботы и стремление показать всем и каждому, что я принадлежу ему – это одно и в этом есть своя прелесть, но нежный поцелуй на стоянке около автомобиля, как в старых романтических фильмах – это совершенно другой уровень наших непонятных отношений.

– Теперь сядь в машину, – оторвавшись от моих губ, он галантно открывает переднюю дверь в салон, и я сажусь на переднее кресло рядом с водителем.

– И чего ты этим добилась? – Томас заводит автомобиль, выруливает с парковки и выезжает на пустую дорогу.

– Меня просто поцеловал самый популярный и желанный парень университета, который теперь ходит у меня под каблуком! – Хард резко бьет по тормозам, и несколько раз дернувшись машина останавливается как вкопанная. Я со всей своей заинтересованностью перевожу томный взгляд на Томаса, разыгрывая удивление. Он сверлит дорогу взглядом и до побеления костяшек сжимает руль, полагаю, представляя на его месте мою шею.

– Никогда больше такого не говори!

– Как скажешь, Хард, – его передергивает от моей покладистости и состроив недовольную мину он переключается на дорогу.

– Куда мы едем? – прислонившись лбом к окну, рассматриваю проносившееся мимо нас дома, магазинчики и кафетерии.

– Загород на пару дней.

– Неправильный ответ, Хард! Мы едем на ужин к твоему отцу, потому что ты ему обещал, – заинтересованно разглаживаю подол юбки, чувствуя неприятные мурашки, ползущие по шее. Если бы Томас мог убивать взглядом…

– Я ничего ему не обещал. Это ты меня заставила, – сдержанно рявкает на всю машину и хватается за руль как утопающий. – Зачем тебе вообще всё это нужно, Льюис? – Том называет меня по фамилии только когда предвидит своё поражение, но поспорить со мной для вида обязан. Брюнет устало потирает глаза и взлохмачивает волосы.

– Еще один сраный ужин, который я не переживу. И виновата будешь ты, Майя! – игнорируя дорогу, Хард смиряет меня леденящем душу взглядом, и я судорожно сглатываю, испытывая настоящий страх. Своими руками я подталкиваю Томаса к налаживанию отношений с родным отцом, потому что мои безвозвратно потеряны и уничтожены.

– Ты прав! – с важным видом послушной девочки киваю головой.

– Что? – от удивления Хард аж вскрикивает. Но я сохраняю самообладание и не позволяю себя даже лёгкой улыбки.

– Это твой отец и ваши с ним отношения. Ваша семья. Я не имею права лезть и указывать, что делать, поэтому решай сам.

– Я знаю, что ты делаешь, Майя, – сползаю по спинке кресла и лениво перевожу взгляд на Томаса, совершенно не понимая, о чем он говорит. – Хочешь выставить меня бесчувственным подонком, чтобы всю жизнь припоминать мне об этом? – Мы планируем так долго разыгрывать чувства или они уже стали настоящими? – Мы поедем на ужин.

– Как скажешь, Том. Это твой выбор, – миловидно улыбаюсь и поглаживаю Харда по колену. – Я хорошо выгляжу? – разворачиваюсь вполоборота и расправляю плечи, выпячивая грудь и слегка двигаю ей.

Хард гулко сглатывает и обсматривает меня плотоядным взглядом, закусывая нижнюю губу.

– Ты выглядишь как девушка, которая я умудрился трахнуть в этой жутко неудобной юбке, – и моё липовое самообладание испаряется, когда Хард склоняется ко мне и сладко целует в шею, щекоча кончиками жестких волос подбородок и щеку. От наслаждения прикрываю глаза, что не остается без внимания кареглазого негодника.

При свете дня дом мистера Харда выглядит весьма дружелюбно и величаво. Особняк из белого камня смотрится роскошно и богато, как и полагается представительному и состоятельному человека. Окна нескольких спален выходят на дорогу. Одна из них – комната Харда, в которой я нашла его в ту ночь.

Вдоль подъездной дорожки высажены цветы в горшках. Зеленый газон ухожен и коротко пострижен. Это мой первый визит и официальное знакомство с его отцом, что меня немного волнует.

Хард паркуется около парадных дверей и чертыхается. Из машины выходит с перекошенным от недовольства лицом. Я уже жалею, что заставила брюнета поехать на ужин, мечтая забиться под коврик и переждать бурю.

– Идем! – сражаясь с накатившей злостью, Томас открывает дверь и пропускает меня вперед, подталкивая быстрее зайти в дом.

Вся на иголках и жутко переживая, переступаю порог дома, в котором уже было. Как оказалось, незаметно проникнуть ночью легче и проще, чем сделать всё правильно.

Хард демонстративно хлопает дверью и даже бровью не ведет, наслаждаясь моим замешательством.

– Том! – мистер Хард залетает в коридор с широкой улыбкой на лице и не обращая внимания на хмурое выражение лица сына, сгребает его в охапку крепких, отцовский объятий. Он облачен в белоснежную, отглаженную рубашку и черные брюки. Человек при положении должен всегда выглядеть достойно.

Томас отнекивается и противится как ребенок, но стойко и мужественно выносит объятья родного человека, до глубины приятные и нужные ему.

Я хихикаю как дурочка, нарываясь на испепеляющий взгляд своего негодника.

– Майя, рад тебя видеть, – Теодор кротко приобнимает меня за плечи и светится от счастья, бросая многозначительные взгляды на сына, и кивает, одобряя его выбор.

Томас весь пунцовый от неловкости момента сгорает от стыда и не знает куда деться. Авторитет главного подлеца и ловеласа окончательно раздавлен!

– Взаимно, мистер Хард, – улыбаюсь, а сама неосознанно ищу ладонь Томаса, чтобы вцепиться в него и не отпускать. Никогда.

– Здравствуй, Том… – словно прекрасное видение или призрак из прошлой его матери вырастает за спиной мистера Харда. – Майя, – тонкие линии губ растягиваются в любезной улыбке. Совершенство в женском обличии. Для сегодняшнего ужина Табита выбрала темно-алое платье, выгодно подчеркивающее её стройную талию и грудь. Туфли на шпильке придают ей стервозности и холодности. Роскошной копне мелких кудряшек позавидует любая девушка.

Томас бледнеет и срывается с места как дикий хищник, желая убить эту женщину. Но я крепко обнимаю его за руку и преграждаю путь. Стеклянным и помутненным от ярости взглядом Хард смотрит на женщину, что бросила его, поверх моей головы.

– Том… – кладу ладонь на щеку и заставляю его взглянуть на меня. Брюнет рвано дышит и хватается за мою талию словно