Джилли Купер - Человек, заставлявший мужей ревновать. Книга 2

Заросшая щетиной челюсть Лизандера отпала, а покрасневшие глаза открывались все шире и шире. Затем он расплылся в улыбке и издал громкий вопль радости, вскочил на софу и уже оттуда упал к ней в объятия, целуя ее, как жизнь дарованную, но поцелуй был недолгий, потому что им обоим не хватало дыхания.

Затем Лизандер в каком-то упоении трогал ее промокшие волосы, руки недоверчиво гладили ее бледное, оцепенелое личико, убеждаясь, не сон ли это.

– Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу, – его голос дрогнул. Потом, боясь отпустить ее хоть на секунду, он протащил тяжеленное епископское кресло через комнату и припер им дверь.

– Мы не пустим сюда Раннальдини, – он устроился в этом кресле, посадив Китти себе на колени.

– Ты сбежала. О, Китти, дорогая, ты на самом деле сбежала. Ты такая храбрая.

Целуя ее в перерывах между каждым предложением, он говорил:

– А я на всякий случай даже купил тебе обручальное кольцо. И вот этот случай.

Он беспомощно засмеялся, откинувшись назад, порылся в бедламе на письменном столе и откопал маленькую розовую кожаную коробочку, в которой находилось кольцо с огромным бриллиантом.

– Разрушается плоть, а бриллианты – вечны. Кто это сказал? Шекспир?

Они оба так дрожали, что не скоро надели кольцо на ее палец.

– Божественно, – выдохнула Китти, – ох, Лизандер, зря ты, я имею в виду, что оно же стоит...

– Тише, – Лизандер уткнулся губами в ее лоб. – Джорджия вернула мне бриллиантовое ожерелье, которое я подарил ей в свое время, вот так получилось кольцо. И вообще дело только в том, что мы вместе. Но как же, черт побери, тебе удалось сбежать из «Валгаллы»?

– Я прискакала на Князе Тьмы, – гордо сказала Китти.

– Что? – переспросил испуганный Лизандер. – Ох, Китти, ты не должна была. Тем более что ты так боишься лошадей, даже я бы не осмелился скакать на нем.

– Меня больше пугало, что я к тебе не попаду, – призналась Китти.

– Да ты ведь вся промокла, – Лизандер только сейчас обратил внимание на мокрую юбку и разорванные колготки. – О, Господи, ты переплывала реку? Ты же могла утонуть. И все это ты сделала ради меня. О, Китти, дорогая, ты такая мужественная, я даже не могу поверить. А где же сейчас Князь?

– Понятия не имею, – пожала плечами Китти. – Шарахается по Парадайзу. Ему необходимо немного развлечься. Может быть, открывает счет в «Яблоне»

ну повезет, то в сад Перси.

– Китти! – благоговейном трепете сказал Лизандер. – Я и не думал, что ты можешь быть такой безответственной. О, я люблю тебя.

Запрокинув назад ее голову, он впился губами ее рот, целуя все более и более страстно; и царапающая ее щеки щетина доставляла ей самую сладкую боль, которую она когда-либо терпела.

– Я не могу поверить, что это происходит со мной. Пойдем в постель. Мне отчаянно нужно убедиться, что ты реальна.

Он лихорадочно начал расстегивать ее серый кардиган.

Но Китти остановила его:

– Мне надо тебе кое-что сказать.

Решив, что счастье его испаряется, Лизандер задрожал.

– Так ты пришла на несколько минут? – Он так сжал ее руки, что она вздрогнула от боли. – Ты возвращаешься? Я не перенесу этого, честное слово, не перенесу.

– Да я не об этом. Я не хочу, чтобы ты чувствовал западню, но я жду ребенка.

– Не может быть!

На лице Лизандера проступило облегчение и счастье.

– Это фантастика. Я позабочусь о вас обоих. Я люблю детишек. Да пусть хоть от Раннальдини. Если его воспитаем мы, он будет нашим.

Китти яростно потерла глаза.

– Он твой, – прошептала она.

– Мой? – не веря, переспросил Лизандер. – Откуда ты знаешь?

– Раннальдини стерилизовался, значит, только от тебя.

Лизандер уставился на нее, постепенно постигая все величие этой правды, потрясенный борющимися в нем чувствами радости и гордости.

– Мой ребенок! Господи, как здорово, а этот ублюдок Раннальдини, значит, уверял тебя, что ты не можешь иметь детей. Господи, вот же ублюдок. Я ему устрою иракский маникюр, а потом убью его. Так это точно мой ребенок, я имею в виду – наш ребенок?

Он взял ее руки и стал целовать, и она ощутила его слезы.

– Ты же могла потерять его, – сказал он сдавленным голосом. – Ты же могла упасть по дороге. О, слава Богу, ты цела.

– Забудь об этом, мне не было страшно, потому что в конце пути меня ждал ты.

– Ты не должна плакать. – Лизандер достал носовой платок и принялся вытирать слезы им обоим. Потом он проговорил нежно: – Это наш ребенок. Господи, я просто сказочно себя чувствую. Давай позвоним папе. Нет, давай сначала откроем бутылку.

Он был такой отчаянно худой, что Китти не терпелось откормить его джемовыми рогаликами и пудингом с патокой.

– До родов я могу устроиться на работу, – заявила она, не желая обременять его финансово, – а после родов возьму печатать на машинке.

– Ничего подобного, – Лизандер выпятил грудь. – У меня с понедельника приличная работа, у Руперта – объезжать и обучать лошадей. Он думает, что я уже достаточно похудел и что теперь можно попробовать меня на каких-нибудь соревнованиях, даже на скачках с препятствиями.

– Это же прекрасно, – обрадовалась Китти. – Я прощу его за то, что он был такой ужасный.

– Ну нет, он чудесный. Ведь он разрешил Тини теперь жить с Гордецом, потому что они оба очень скучают без Артура. Он и Тегги уехали на шесть недель в Боготу, чтобы усыновить черного младенчика. Ну, может, я чего-то и напутал, но, во всяком случае, на эти каникулы Диззи, Дэнни и я оставлены при сматривать за хозяйством. Толку, правда, от меня было, как от кучи дерьма, но теперь, когда ты со мной, я могу делать все.

– Да ты и всегда мог, – с гордостью произнесла Китти.

– И Руперт арендовал для меня коттедж. Это просто замечательно, если ты согласишься там жить. Ой, посмотри-ка.

Проследив за его взглядом, Китти увидела, что Лесси и Джек уже свернулись клубочком в корзинке и Джек занят тем, что вылизывает Лесси глазки и носик.

«Джеку достанется Джилл,

Навеки исчезнет зло», – голос Китти вновь дрогнул.

– Ему понадобится приставная лестница, когда она вымахает в полный рост, – сказал Лизандер.

– Мне тоже понадобится общественная помощь, чтобы выйти за тебя, – засмеялась Китти.

– Не будь смешной! – рассердился он. – Ты и так гораздо лучше и выше меня, Китти. Я теперь действительно стану человеком, который заставляет мужей ревновать, потому что все мужчины в мире умрут от зависти оттого, что ты моя. – Он поцеловал ее в маленький вздернутый нос. – Я уж и забыл, насколько ты прекрасна.

Вдруг его безукоризненные брови нахмурились.

– Удивительная вещь. Еще двадцать минут назад я собирался застрелиться. А теперь я счастливейший мужчина в мире, да еще и собираюсь стать отцом.