Эстер Браун - Маленькая леди в большом городе

– Теперь понимаешь, что я имел в виду? – прогундосил Годрик.– Невыносимо! – В то же самое время он как будто чему-то радовался. – Я про то, что ему прекрасно известно, чем я сейчас занимаюсь. А я все знаю про него. Тем не менее, каждый считает своим долгом пристать с долбаными вопросами. И так на любой вечеринке. Ненавижу актеров!

– Но держишься молодцом! – похвалила его я.

– Только потому, что рядом ты. – Годрик пристально на меня посмотрел. – Как я рад, что ты согласилась прийти. Я…

– Тебе следует научиться обходиться без моей помощи, Годрик, – поспешила сказать я. – Приходишь на вечеринку и представляй, что играешь роль, хм, например… – Я запнулась. – Когда ты в последний раз играл человека общительного?

Годрик скривил страдальческую гримасу.

– В подготовительной школе. Потифара в «Иосифе и его удивительном разноцветном плаще снов».

– Ну вот! – воскликнула я, дивясь, как много лет подряд Годрик играл замкнутых психопатов. – Будь как он. Или как Элвис.

– Может, присядем? – внезапно предложил Годрик. – Мне что-то… нехорошо. Ну и дурацкие тут стены!

Я провела его к столику, который как раз только что освободился, и Годрик, согнув длинные ноги, тяжело опустился на обтянутый красным бархатом стул.

– Понимаю: нелегко быть стеснительным, – сказала я, задавшись целью по ходу дела преподать ему полезный урок. – Но попробуй представить, что ты – это вовсе не ты, а другой человек. И проблема исчезнет, вот увидишь. Потом, когда осознаешь, что все в твоих руках, сможешь появляться в любом обществе.

Я всем сердцем желала ему добра, честное слово. Но, толкая наставительную речь, не могла не думать о том, что и сама бываю светской львицей лишь в облике Милочки. Лишь Милочку не заботило, что о ней скажут и всем ли она угождает.

– Смешно, правда? – сказал Годрик.

– Что?

– Вот мы сидим здесь с тобой и оба прикидываемся, будто мы – это не мы Ты играешь роль блондинки Милочки, я – актера по имени Рик.

Я снова тайком взглянула на часы. Оставалось пятнадцать минут.

– Да, верно.

– И, несмотря на это… – Годрик помахал указательным пальцем. – И ты и я знаем, кто под масками. Ты – Дынька, любовница из-за шкафа, а я придурок Годрик. – У него помрачнело лицо. – Ты в действительности все равно потрясающая, хоть и не столь сексуальная, как сейчас. Я же просто парень, у которого по-латыни «отлично». И которого бросают.

По моим наблюдениям, комплименты из уст женщины куда приятнее, чем те, которыми пытаются порадовать мужчины.

– Глупости! – воскликнула я. – Ты на редкость талантливый актер. А по мнению моей подруги Габи, еще и сексапильный, каких поискать… – Я резко замолчала. – Это ее выражение. Лично я, описывая наружность мужчин, пускаю в ход другие слова.

Годрик впился в меня своими огромными, хмельными глазами, точь-в-точь как у молоденького тюленя.

– А ты как бы меня описала?

– Я бы… для меня ты одаренный симпатичный актер.

Где пропадает Кристи? Я осмотрела зал, ища глазами высокую худенькую англичанку. Черт! Надо было попросить, чтобы она прислала не одну фотографию. В баре я в любом случае ожидала ее увидеть в другой одежде, не в костюме для верховой езды.

– Про актерский талант ты уже говорила, – обиженно заявил Годрик.

– Помню. – Я на миг задумалась. – Но, на мой взгляд, «талантливый» звучит не менее сексуально, чем… любая другая характеристика.

Боже, ну и тема для разговора! Годрик не сводил с меня горящих глаз и чуть заметно покачивался из стороны в сторону. Я изо всех сил старалась не замечать, что сегодня он как никогда очарователен.

– Возьмем, например, Джонатана. Разумеется, он великолепен. И по-моему, в нем восхищает все: его ум, профессионализм, умение выбрать вино ничуть не менее важны, нежели прекрасные сильные руки. А ты столь разносторонний актер! Женщины обожают, когда мужчина способен на что угодно. Поверь мне на слово, Годрик. И прекрати хамить людям. Знаю, ты стеснительный, но далеко не все это понимают.

– Но ведь Джонатана с тобой рядом нет, так?

Я взглянула в обрамленные темными ресницами Годриковы глаза. Вряд ли он был столь проницателен, но задел за живое. Я проглотила слюну. Джонатана рядом нет.

Теперь, когда я внимательнее смотрела на Годрика, видела, что взгляд у него как у Руфуса Сьюэлла.

– Верно, его нет. Но дело ведь не в этом.

Годрик пристально взглянул на желтое спиртное, вылил его в рот и схватил два полных бокала с проплывавшего мимо подноса. Я не задумываясь взяла один из них и осушила почти залпом.

Мы оба приоткрыли от изумления рты и уставились друг на друга. Молчание прервал Годрик – звучной отрыжкой.

– Сколько ты успел выпить? – спросила я с тревогой.

– Пять. – У Годрика забегали глаза. – Два – перед тем, как с тобой встретиться. Для храбрости, понимаешь?

Превосходно! Только этого мне не хватало! Буйный набравшийся Годрик. А я в запретном парике и на высоченных каблуках. Если придется тащить его вверх по лестнице, не представляю, чем все закончится.

– Может, остановишься? – спросила я, стараясь, чтобы голос не звучал осуждающе. – Закуски тут всего ничего.

– Плевать. – Годрик одним махом осушил бокал с зеленой жидкостью. И, осмелев еще больше, сильнее наклонился, приближаясь ко мне. – Мел, то есть Милочка, – уже не вполне внятно произнес он. – Я должен кое-что тебе сказать.

– Нет, это я должна кое-что тебе сказать! – поспешно воскликнула я, вдруг решив поведать, какой я приготовила ему сюрприз. В любом случае он узнает Кристи прежде, чем я– Уступишь мне право быть первой?

– Люблю, когда первый шаг делает дама.

Годрик посмотрел на меня с вожделением, смутился, но тут снова взглянул похотливо.

Я сделала вид, будто ничего не заметила.

– Я позвонила Кристи, узнала кое-что об Орландо и о тебе! Не сердишься?

Годрик ошарашенно уставился на меня, куда– то на грудь, потому я громко хлопнула перед его лицом в ладоши, и тогда он медленно перевел взгляд на мои глаза.

– Ты позвонила Кристи?

– Да. Сказала, что хочу забрать у Орландо одну вещь и что ее номер мне дал знакомый. Пришлось немножко соврать, зато выяснилось, что они расстались сто лет назад. – Я широко улыбнулась. – Правда, здорово? Она позвонила бы тебе, но ей слишком стыдно за тот свой проступок. Я сказала, для тебя это не столь важно.

– Совершенно не важно, – подтвердил Годрик.

– Конечно, ты ведь весь в делах, забивать голову разными глупостями тебе просто некогда– Постой, что ты подразумеваешь под «совершенно не важно»?

– Я переболел Кристи. Теперь ее имя для меня – пустой звук.