Джилли Купер - Наездники

– Нет! Что подумает Джомо? Джейни можно, она гостья. Я бы после этого никогда не смогла смотреть с глаза Абдулу, обсуждая с ним десерт.

Элен снова уткнулась в «Преступление и наказание» и прочла целую страницу, не понимая ни слова из того, что читает. Абдул был крайне медлителен, когда вытряхивал пепельницы и принимал заказы на выпивку.

Я не могу этого сделать, не могу, панически подумала Элен. Я не могу раздеться на виду и них всех и, кроме того, сказал внутренний, более честный голос, у меня не такая красивая грудь, как у Джейни.

Джейни не дала себе труда одеться ради позднего ленча, который начался с салата «нисуаз». Большой кусок мяса тунца упал Джейни на левую грудь. Руперт снял его ложкой. Все, включая Абдула, неумеренно хохотали – за исключением Элен, которая вся сжалась в комок от смущения. Почувствовав ее состояние, Билли попытался уговорить Джейни одеться. Но атмосфера становилась все более и более насыщенной электричеством.

– Я пойду отдохну, – сказала Джейни, которая обменивалась долгими взглядами с Рупертом.

В спальне, увидев свое раскрасневшееся лицо и опухшие глаза, она почувствовала раздражение от того, как ужасно выглядит, и удивилась, как она могла так бурно флиртовать с Рупертом.

В следующий момент позади нее появился Билли. Он обхватил ладонями ее смазанные кремом груди, поцеловал ее шею, скользнул рукой между ее ног и обнаружил, что там она еще влажнее, чем от крема.

– О боже, да ты возбуждена! – сказал он.

Они тотчас оказались в постели, не позаботившись закрыть окна и дверь.

Элен направилась в совю спальню, которая соседствовала со спальней Билли и Джейни. Несмотря на угнетающую жару, она вся дрожала. Услышав Крики и стоны Джейни, Элен поспешно захлопнула окно. Вошел Руперт, раскрасневшийся и недовольный.

– Господи, ну тут и жара! Какого дьявола ты закрыла окно?

Открыв окно, он на несколько секунд замер, прислушиваясь к Джейни и Билли с полуулыбкой на лице. Элен отчаянно жаждала, чтобы он занялся с ней любовью, нежно и не спеша, – не потому, что ей действительно хотелось этого, а потому, что от ее внимания не укрылось, какое жгучее звериное желание вдруг проснулось в нем, когда он смотрел на Джейни. Элен подумала, что она умрет, если Руперт затеет роман с Джейни.

– Руперт, я по-настоящему люблю тебя!

– Почему же ты этого ничем не показываешь?

– Это так трудно, ведь ты все время на меня сердишься.

– Ох, прекрати, ради бога!

Руперт вышел, хлопнув дверью.

Он вернулся, когда уже темнело, и Элен переодевалась к обеду. Руперт раздраженно притянул ее к себе. Элен вырвалась.

– Я только что приняла ванну. К нам на обед приходят Маунтли.

– Ах, можно подумать! Какого черта ты их пригласила? – И он сам ответил за нее: – Потому что они уже дважды приглашали нас, а еще потому, что ты сможешь целый вечер говорить о литературе.

Профессору Маунтли было за пятьдесят, он был по происхождению американцем и преподавал английскую литературу в университете Найроби. Его жена-англичанка, немногим моложе мужа, была поклонницей конного спорта.

– Она знает о моих лошадях больше меня! – говорил Руперт.

Они все уселись на террасе, глядя на зеленых голубей и огромные звезды, и слушая ночные шорохи, булькание лягушек, истерическую болтовню бабуинов и рычание приближающихся львов, напоминающее звук выкачивающей воду помпы.

– Я начинаю понимать, почему эвакуированные во время войны дети так боялись коров, – сказала Джейни.

– Хорошо, что мы здесь, – сказал профессор Маунтли, поднимая стакан в приветственном жесте Элен.

– Хорошо, что мы все еще здесь, – сказала Джейни. – Я уверена, что какой-нибудь леопард давно собирается меня сожрать.

– А вы знаете, что бородавочники ведут образцовую семейную жизнь? – сказала миссис Маунтли.

– Неудивительно, что в Глочестершире они не водятся, – заметил Руперт.

Руперт и Билли пиле, не переставая. Джейни немного отставала от них потому, что это могло бы повредить ребенку, а еще потому, что не хотела слишком раскраснеться. После долгих занятий любовью, сна, трех коктейлей «алка селтерс» и ванны она чувствовала себя великолепно. У Джейн в волосах были цветы красного жасмина, а одета она была в белую кружевную, слегка прозрачную рубашку, сквозь которую проглядывали ее пышные груди, порозовевшие от загара. Прекрасно сознавая обожание Билли, восхищение профессора и неприкрытое желание Руперта, направленные на е персону, Джейни была возбуждена сверх всякой меры.

Перед обедом Элен зашла к ней и предложила ей на выбор один из своих халатов, синий или зеленый. Она сказала, что Джейни будет чувствовать себя в них более комфортно, поскольку она беременна. («Комфортно, как же», – фыркнула Джейни, пересказывая это происшествие Билли, – «лучше сказать, уродливо и бесформенно»). Если бы Джейни не знала совершенно точно, что Элен не способна на коварные умыслы, она решила бы, что Элен сделала это умышленно.

– Билли сегодня весь день читал про оргии, – сказала Джейни профессору Маунтли за обедом.

– Джейни! – яростно воскликнула Элен.

– Мы в Штатах называем это групповой терапией, – ответил профессор с нервным смешком.

Вскоре они все занялись обсуждение оргий.

Я не могу больше это выдержать, подумала Элен. Я мечтала о приятном цивилизованном вечере, об обсуждении «Преступления и наказания» с профессором… а они все до единого могут говорить только о сексе. Все они филистеры. В начале этой неделе она дала Джейни почитать свой драгоценный экземпляр «Героя нашего времени», а Джейни уронила его в ванну. Руперт пригулшенно разговаривал с Джейни. Элен лихорадочно попыталась по движениям их губ сориентироваться, о чем они говорят.

Билли, почувствовав ее беспокойство, легонько похлопал ее по руке.

– Не волнуйся, все под контролем.

Маунтли ушли около полуночи, хотя остальные продолжали сидеть за столом. Профессор очень не хотел уходить, но миссис Маунтли недавно стала бабушкой и строго следила за порядком в семье.

Элен, проводив их, стояла на балконе, вдыхая опьяняющий запах разогретой земли, красного жасмина, пыли и тлеющего древесного угля. За оградой сада она видела горящие глаза зверей. Но звери внутри дома пугали ее гораздо больше. Решившись во что бы то ни стало стряхнуть с них это дьявольское наваждение, Элен вернулась в столовую.

– Не знаю, как вы, но я совершенно устала.

Руперт поднял на нее взгляд. В его зубах красным огоньком тлела сигара.

– Давайте еще выпьем, – сказал он, поднимаясь и наливая всем бренди, – а потом пойдем спать, – он сделал паузу, – все вместе.

Элен нервно рассмеялась.