Его нельзя любить. Сводные - Мария Николаевна Высоцкая

Между нами сантиметров пять.

Ощущение близости прогревает воздух вокруг до сотни градусов. Я до Ники даже не дотрагиваюсь, но, кажется, будто уже облапал ее с головы до кончиков пальцев на ножках.

Поэтому, когда двери лифта открываются и Ника делает широкий шаг, увеличивая расстояние между нами, мне хочется взять ее за руку и вернуть обратно, поближе к себе. Максимально. Так, чтобы тела теперь уже действительно соприкасались.

Трясу башкой и вытаскиваю из кармана ключи.

— Сто пятое место.

Ника кивает, вышагивая по подземному паркингу.

— Серьезно? — усмехается, глядя на мою тачку.

— Что не так?

— Она похожа на какую-то зверушку. Это что-то из ретро? Еще и праворульная. Ты меня удивил.

Ника огибает капот и открывает дверь с левой стороны. Алкоголь явно развязал ей язык.

— Из ретро, — сажусь за руль.

Увидел на аукционе и не удержался. Купил.

— Неожиданно. Я думала, это будет «Ламборгини».

— Почему?

— Миллионер на спортивной тачке с откидным верхом. Все по канону.

— Ламба у меня тоже есть, — медленно выезжаю с парковочной секции. — С чего ты взяла, что я миллионер?

— А ты нет? Я просто прикидываю план на будущее. Придется ли мне работать, когда ты на мне женишься, — смеется, прикрывая рот ладошкой. — Шутка.

40.2

— Жаль, — постукиваю пальцами по рулю и немного притормаживаю.

На выезде из паркинга срабатывают датчики, а впереди нас есть еще одна машина.

— Что не миллионер?

— Что шутка.

— Я пьяна. Меня несет, и это позволительно. А вы, Ян Вячеславович, держите себя в руках. Ладно?

— Постараюсь.

Ника заразительно хохочет, отчего на моей роже тоже вырисовывается улыбка.

До ее дома отсюда минут сорок, может быть час, если без особых пробок.

Еще целый час с ней наедине. Что радует и напрягает одновременно. Пьяная женщина практически инопланетянин. От нее никогда не знаешь, чего ожидать.

Плюс меня сильно штормит, когда она рядом. Такое состояние за последние два года для меня в принципе несвойственно. Приходится подстраиваться.

— Ты лучше расскажи, как жила все это время?

— Обычно. Учеба. Работа.

— Муж, — добавляю с усмешкой, а сам жду ее реакции.

Я еще несколько лет назад прекрасно понимал, что фото в свадебном платье может ничего не значить, а все слова Ладки можно делить на тысячу. Но мне было удобно думать, что у Ники все и без меня хорошо.

Мы столько натворили, что выстраивать все заново, находясь в разных странах, практически нереально. Я просрал момент, когда он у меня был, а потом просто плыл по течению.

В последние полгода чувство вины обострилось в разы, оно мучало. Это же стремно — оказаться трусом, несмотря на то, что тогда тебе было двадцать.

Ника поворачивает голову. Прищуривается.

— Муж, — кивает. — Красивый, загорелый, — мечтательно вздыхает, — зачем ты спрашиваешь? И так все знаешь. Уверена, что уже навел справки, как я жила, а не только, где живу сейчас. Так что ты осведомлен, что никаких мужей у меня не было. И про всех моих парней тоже в курсе, — громко цокает языком и открывает окно. — К чему этот допрос?

Чуть крепче сжимаю руль.

Не было…

А платье? Фотки? Ему есть логическое объяснение — видимо. Но ладно, об этом позже.

— Поддержать разговор.

— Да? Тогда перечисли мне всех своих баб, которые у тебя были за пять лет. Думаю, нам блокнота под запись не хватит.

— Не нервничай так, я действительно просто спросил.

— Мы не друзья, чтобы говорить о личном.

Ника встает в позу. Отворачивается и, судя по всему, разговаривать больше не хочет.

— Какое-то время я был уверен, что ты вышла замуж. — Смотрю на дорогу, но боковым зрением все равно отслеживаю Никины реакции. — Видел твои фотки в свадебном платье.

— Видимо, поэтому и прятал голову в песок. Это была фотосессия.

Отлично. Хотя ни хера. Несколько лет впустую или нет?

Башка сейчас лопнет, а мне необходимо вести этот диалог без рвущихся наружу эмоций.

— Ты сама меня прогнала.

— Ты заявился через два года! Два! Блин, Ян, когда мне была нужна твоя поддержка…

— Решение расстаться было твоим.

— Но ты даже не попытался, — взмахивает руками.

— А ты бы передумала?

Воздух в салоне наэлектризовывается от нашего обоюдного раздражения и злости.

Ника приоткрывает рот, но, ничего не ответив, снова отворачивается.

Замечаю, что, кажется, трет пальцами под глазами, и притормаживаю, перестраиваясь в правую полосу.

— Ник…

— Да, боже, Ян! Мне было восемнадцать лет. Я хотела твоей поддержки, я хотела, чтобы ты не думал, а делал. Чтобы просто… Чтобы…

— Уговаривал и стоял на коленях? — смотрю на ее профиль.

— Не знаю, — качает головой.

— Ты упускаешь одну маленькую деталь.

— И какую? — закатывает глаза.

— Я был на год тебя старше. Это были мои первые нормальные отношения. И я понятия не имел, что мне делать. Ты прогнала…

— И ты послушал, ну конечно!

— Никто не должен, да и не может угадывать мысли. Ты права, я был зол на отца и с легкостью перекладывал эту злость на тебя. Возможно, мне было нужно время.

Ника поджимает губы, тянет носом воздух и обхватывает ладонями свои плечи.

— Ты обещал отвезти меня домой.

— Я и везу.

— Ты остановился.

Смотрю на нее и понимаю, вот теперь уже до конца — ничего бы у нас тогда не вышло. Ни фига. Она воспринимала меня как проводника, того, кто якобы старше и уж точно знает, что делать. А я, как бы банально это ни звучало, не знал.

— Ты плачешь? — впервые за эту встречу позволяю себе коснуться ее. Дотронуться пальцами до подбородка, чтобы она на меня посмотрела.

— Я просто на эмоциях. Плюс вино. Прости, что устроила вот это все…

— Бывает.

— Бывает, — шепчет вслед за мной.

— Подумай по поводу контракта.

— Я уже дала ответ.

— Переспи с этой мыслью. Ты сама говоришь, что у тебя нет нужного опыта, имени. Я готов помочь.

— Я была права, твое предложение — следствие того, что мы когда-то спали, — фыркает, а потом смеется.

— Давай так, я переговорю с одним человеком, и он инвестирует в твое бюро — собственное. А ты возьмешь себе мой заказ.

— Ты