Цена его ревности. Книга 2 (СИ) - Мур Лана

— Хватит, остановитесь! — услышала Вика голос Ракеша, и распахнула глаза — он стоял рядом, а испачканной руки женщины уже не было около ее лица.

Ракеш совершенно не понимал в чем проблема, что женщины нанесут на Вику пасту, но фибрами души ощущая ее неприятие и не мог допустить, чтобы его невеста, почти жена, чувствовала хоть незначительный дискомфорт.

— Все хорошо, — сказал он, усаживаясь у ног невесты. — Никто к тебе не прикоснется против твоей воли.

— А ты? — спросила Вика. Она попробовала изобразить ехидную усмешку, но получился лишь жалкий оскал, бритвой полоснувший Раджа по сердцу — как же он ее измучил и что ей еще предстоит пережить.

— Я — почти твой муж, и, как уже сказал, могу прикасаться к тебе, когда захочу, — с этими словами он опустил ладонь в пасту и оставил желтый след на нежных щеках, потом на хрупких плечах, а в довершение нанес пасту и на точеные лодыжки, скользя ладонями и слегка сжимая совершенные формы. — Теперь твоя очередь, — Ракеш взял безжизненную руку Вики, и опустив ее в пасту, так же провел испачканными пальцами по своей щеке.

Вика чувствовала подушечками пальцев колкость успевшей пробиться щетины и тугие мышцы рук, когда Ракеш провел ее ладонью по своему предплечью, и пальцы сами собой впились в теплую кожу. Ракеш, не сводивший глаз с лица Вики, недоуменно посмотрел на ее пальцы, обхватившие его руку, но и сама Вика смотрела туда же с не меньшим удивлением, а потом оба подняли глаза и посмотрели друг на друга. Вспыхнув, Вика, тут же разжала пальцы и попыталась встать.

— Куда? — тут же отреагировал Ракеш.

— Как же я намажу твои ноги? Или ты поставишь их мне на колени?

— Обойдусь, — усмехнулся он и, поднявшись, принес блюдо с нарезанными фруктами. — Смотри представление и ешь, — он протянул наколотый на шпажку кусочек груши.

— Дорогая, не переживай из-за дади, — говорила Канти, укладывая волосы Айрин в замысловатую прическу. — Она очень любит своих внуков. После смерти старшего сына они стали смыслом ее жизни, — в ее голосе проскользнула легкая нотка грусти. — И когда убедится, что Санджей счастлив с тобой, то полюбит и тебя. Она любит все, что делает ее внуков счастливыми, — Лалит уже с ней ладит. Правда, дочка? — обратилась она к невестке. Лалит в ответ на вопрос свекрови только что-то невразумительно пробормотала. — Жаль, что ты не застала свою свекровь — мать мальчиков — удивительная была женщина. С очень сильным характером, — продолжала говорить Канти, а Ирина внимательно слушала — Санджей никогда ничего не говорил о своих родителях, а она не решалась спросить, полагая, что, если сочтет необходимым, то расскажет сам; а также была благодарна Канти, что она своим рассказом отвлекает от мыслей об опаздывающей сестре. — Ты чем-то на нее похожа. Нет, не внешне, — сразу же оговорилась Канти, поймав брошенный в зеркало взгляд Айрин. — Характером. Она, наверное, была единственным человеком, к которому прислушивался отец Ракеша и Санджея. Он тоже был очень сильным человеком и своевольным. Если что решит, сделает все, чтобы было именно так, как он решил. Ведь и брак их был не договорным. Отец мальчиков просто сказал отцу и матери на ком хочет жениться и женился, хоть его мама и была против. Подозреваю, что она ревновала сына к невестке — очень он любил свою жену. Но и со свекровью их мама смогла найти общий язык, и, не считая своего мужа, была почти единственным человеком, который мог перечить дади и настоять на своем. Потом один за другим появились мальчики, и дади просто в них растворилась, — в голосе Канти опять промелькнула нотка грусти. — И когда ты подаришь ей правнуков, то счастливее прабабушки не будет на свете, — на этих словах Ирина инстинктивно положила руку на живот, вспомнив утренние слова Санджея и свой ответ. — Вы с Санджеем будете прекрасной парой. Он больше похож на свою мать — сильную, способную настоять на своем, но более гибкую, более уравновешенную, способную прощать и находить компромиссы. А Ракеш не такой, — Канти улыбнулась. — Он больше похож на отца и на саму дади. Непримиримый, категоричный. Я не знаю, как он жил после ухода из дома, но пока я его знала, честность и порядочность Ракеша никогда не ставились под сомнение, равно как и преданность семье.

— А из-за чего он ушел? — решилась спросить Ирина — после того давнего разговора, когда Санджей ясно дал понять, что не желает разговаривать на эту тему, она больше не поднимала вопрос об уходе Раджа из семьи.

— А Санджей тебе ничего не говорил? — поинтересовалась Канти. Она уже закончила колдовать с волосами и сейчас с видом художника орудовала карандашами и кисточками.

— Нет, не говорил, — отозвалась Айрин.

— Тогда и я не буду сплетничать, — решила Канти. — Это дела братьев, и посторонним не стоит вмешиваться. Но я верю, что рано или поздно они решат свои проблемы и, возможно, вы им в этом поможете. Какая же ты хорошенькая, дорогая, — Канти приподняла голову Айрин, коснувшись кончиками пальцев ее подбородка, и покачала головой. — Пусть тебя никто не сглазит, — с этими словами она поставила метку за ухом невесты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кто это «мы»? — растерянно спросила Айрин. — Я и Лалит?

— Нет, — рассмеялась Канти. — Зачем же моей невестке лезть в чужие дела. У нее есть свой муж, за которым надо ухаживать. Правда, дорогая? — она подмигнула засмущавшейся невестке. — Я про твою сестру. Я молчу, но многое вижу и слышу. Я видела, как Ракеш примчался домой, стоило Санджею привести ее сюда. Также он согласился взять на себя подготовку к твоей свадьбе только после того, как услышал, что Вика будет помогать в ее организации. И это сари, — Канти осторожно погладила нежно-лавандовый шелковый шифон. — Я знаю, что покупал все Ракеш, но здесь вижу руку твоей сестры — насколько я поняла, вы не любите кричащую роскошь, показное великолепие. Была бы воля Ракеша, он замотал бы тебя в тяжелое дорогущее до зубной боли сари. Ведь статус семьи Рой превыше всего. Но, видимо, твоя сестра смогла настоять на своем, и потом, кто, кроме сестры, может так почувствовать что именно тебе подойдет. А этот цвет и вышивка, подходят тебе идеально. У твоей сестры, несмотря на юный возраст, чувствуется немалая сила и отвага. Она и дади не боялась возражать, защищая тебя. Поэтому, я думаю, что если из Ракеша и Вики сложиться пара, то они идеально подойдут друг другу. Любви ли, ненависти ли, мальчик отдается полностью и без остатка, и рядом ему нужна такая девушка, у которой хватит сил и отваги сдерживать его горячую натуру, а я чувствую, что твоя сестра именно такая.

— А разве наряд невесты — это не обязанность ее семьи? — растерянно спросила Айрин. — «Неужели Ракеш все оплатил сам, а теперь требует от сестры покрывать расходы?» — обожгла ее неприятная мысль. — «Неужели Вика именно это имела в виду, когда говорила, что у нее нет выбора?» — Айрин вздрогнула при мысли, что пережила сестра, находясь в одиночестве в чужой стране, но потом, на смену липким подозрениям, пришла другая мысль: — «Нет, Вика не могла на это пойти, не могла загнать себя в такую ловушку и повестись на подобную попытку купить ее», — непримиримая гордыня Вики и ее изворотливость, а также нежелание быть перед кем-то в каком угодно долгу, как раз, чтобы никто не мог предъявить ей к оплате счетов, были слишком хорошо известны Айрин, чтобы подозрения относительно нечистоплотности намерений Раджа и того, что Вика им поддалась, надолго задержались в ее сознании.

— …и если все сложится так, как я думаю, — продолжала монолог Канти, — то счастье снова вернется в этот дом. Благодаря вам мальчики поговорят и выяснят все свои вопросы друг к другу. Ракеш вернется домой, а когда у вас троих будут малыши, дади всю себя посвятит их воспитанию, а вас будет считать благословением, ниспосланным Богами на ее дом за все произошедшие несчастья. И вы со своими мужьями будете так же счастливы, как и родители мальчиков, а они были прекрасной и гармоничной парой. Но где же твоя сестра? Уже пора надевать сари. Правда у нее будет ленге чоли, но и его надо надеть и накраситься. Только бы не опоздала к началу церемонии, — пробормотала Канти, поднимая Айрин из кресла. — Дорогая, давай я помогу тебе надеть сари, или, если хочешь, я выйду, и тебе поможет Лалит, — предложила она, поймав смущенный взгляд девушки.