Забудь обо мне (СИ) - Субботина Айя

Я так растеряна и до сих пор ужасно слаба, что не знаю, что и сказать.

Это месть?

— Нет, Зай, это просто секс без обязательств — как ты хотела.

Я зажмуриваюсь и стою так, сжав колени, пока дверной колокольчик не прощается с гостем жалобным перезвоном.

Первое желание в ответ — пойти за ним и как следует врезать по этому выбритому затылку чем-нибудь тяжелым. Не важно чем, главное, чтобы прилетело от всей души, чтобы не думал, будто имеет право так себя вести. Как будто я вдруг перестала быть женщиной, а превратилась в одну из тех его бесконечных «давалок», которых он меняет чаще чем девушки прокладки в критические дни.

Чувствую себя мерзко.

Использованной.

Как та самая одноразовая бумажная салфетка, о которых любила говорить Мила и почему-то считала, что я — одна из них, и нет во мне ничего особенного.

Рядом на стуле лежит моя сумка. Хорошо, что можно достать, протянув руку. Там пара влажных салфеток в почти пустой упаковке. Дрожащими руками привожу себя в порядок, надеваю штаны, стараясь игнорировать мелодию звонящего телефона.

Перевожу дыхание, уговорив себя не думать о случившемся хотя бы пару минут, иначе просто рассыплюсь как башня из Дженги. Нужно быть как те сумасшедшие ирландцы из «Банды Нью-Йорка», который распевали песни и улыбались, даже стоя на виселице с петлей на шее.

Все хорошо, Алиса.

Как говорил один человек — херня случается.

Я подрезаю кончики ирисов, смачиваю их водой и заворачиваю во влажное полотенце — так по крайней мере цветы доживут, пока я привезу их домой. Они ведь не виноваты, что двое людей — глупая малолетка и здоровый злой мужик — не очень хорошо поладили в их почти первую встречу после ББ[1]

Еще пару минут беру, чтобы прийти в себя, вспомнить, что в жизни есть куча вещей куда более неприятных, чем вот этот «акт возмездия». Где-то кто-то теряет больше, чем бывшего, который стал любимым только после расставания.

Мне кажется, в моей голове не навел бы порядок даже самый навороченный робот-пылесос будущего.

Прежде чем выйти, на автомате проверяю сигнализацию, замки, окна.

В голове зудит противная мысль о том, что теперь нам с Бармаглотом больше и встречаться незачем. Понятия не имею, что скажу ему, когда мы с следующий раз столкнемся глаза в глаза. Вряд ли о любви. Даже если все это я абсолютно заслужила.



О том, что над этим вопросом нужно будет подумать не когда-то в будущем, а прямо сейчас, понимаю, когда натыкаюсь на припаркованный возле кондитерской «гелик».

И стоящего возле него Бармаглота.

[1] ББ — Большой Бадабум (цитата Лилу из фильма «Пятый Элемент»)

Глава девяносто девятая: Сумасшедшая

Курит, глубоко затягиваясь от сигареты, и встречает мое появление густой сизой струйкой дыма.

Я что есть силы сжимаю в кулаке ремень переброшенной через плечо сумки и снова, как в проклятом державу, закрываюсь букетом цветов.

Что он тут делает? Мало было поиздеваться?

— В машину садись, — говорит, когда мы играем в молчаливые гляделки уже неприлично долго.

— Что? — искренне не понимаю я.

— Повезу тебя ужинать, Зай. Заодно обсудим условия, на которых будем трахаться.

Я мотаю головой, чтобы убедиться, что все происходит на самом деле, а не является плодом моего воображения. А то вдруг я все-таки где-то дала слабину, грохнулась, шибанулась башкой об угол и валяюсь на полу в радужных грезах своих фантазий.

— Ты же хотела свободных отношений?

— Не после того, как… — Я настолько обескуражена, что не могу подобрать не то, что правильные слова — вообще никакие не могу! — Мне кажется, тебе стоит поехать к своему Солнцу.

— А мне кажется, что тебя никакое солнце не должно интересовать вообще, если ты хочешь быть со мной.

«Быть с тобой?!»

Я не могу удержаться от глупой улыбки.

Всего секунду, потому что одного взгляда на лицо Бармаглота достаточно, чтобы понять — он, конечно, имеет ввиду что-то свое, а не мои розовые мечты о примирении и новом красивом начале. Да и не тот он человек, чтобы вот так резко переобуваться на ходу: сначала приходит, унижает потребительским сексом, а потом — мир-дружба-жвачка и ванильные облака на двоих.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Марк Игоревич, я буду благодарна, если вы объяснитесь. — Пытаюсь держать лицо, хоть после того, что он видел на нем, когда выплюнул в лицо свое «я тебя поимел», это как-то даже смешно. Но что еще мне делать? — Надеюсь, это не займет много вашего бесценного времени и не нарушит планы на вечер.

Он еще раз глубоко затягивается, немного перекатывает дым во рту и выпускает его, щелчком отправляя сигарету в стоящую рядом урну.

Нет, только ради бога, не скрещивай руки.

Я этого не выдержу.

Это слишком… грязный секс для моего голодной до тебя души.

Но именно так Бармаглот и делает, и мои попытки держать лицо с треском разбиваются об эти здоровенные бицепсы, перевитые венами и татуировками.

Если с возрастом мужик, как хороший алкоголь, становится лучше, то это даже не элитный коньяк — это чистый адреналин с афродизиаком.

Надеть бы ему мешок на голову и перетащить к себе темными путаными дворами и спрятать ото всех. Держать на блинчиках и мясе по-мексикански, как он любит, пока мозги на место не встанут.

Жаль, что я с ним никогда не справлюсь.

— Хорошо, Зай, раз ты опять на «вы», поговорим без купюр — как циничный олигарх и умная девочка. Как ты понимаешь, после некоторых событий, женилка у меня уже отсохла. И любилка тоже. Но, — он взглядом дает понять, что оценивает мой вид и ему все очень даже нравится, — трахаться нам классно. Или скажешь нет?

Я бы сказала. Еще полгода назад бы — сказала и свято верила в то, что говорю.

А теперь… Выставлю себя дурочкой, которая нарезает круги у витрины с шоколадкой, но никогда не признается, что хочет ее сожрать в одно лицо.

— С сексом, Марк Игоревич, у нас сложилось, — соглашаюсь я и тоже провожу взглядом по его плечам и животу, силой воли заставляя остановиться у границы ремня.

— Всегда знал, что ты, Зай, умница.

— Звучало бы почти как похвала, если бы не звучало как сарказм, — не могу не отреагировать.

Бармаглот улыбается и продолжает:

— У меня сейчас до хуя работы, Зай. Столько всего навалилось, что искать новую телку, морочить голову играми в букеты, конфеты и свидания ради сомнительной перспективы получить секс? Ну куда мне с моими сединами.

— И старыми яйцами, — напоминаю шутку, которую он сам же частенько отпускал в свой адрес, когда речь заходила о нашей разнице в возрасте.

— Поэтому, раз уж у нас есть некоторое прошлое, — выразительный изгиб брови, — формат… ммм… свободных отношений подойдет нам обоим. Я тебя обеспечиваю, выполняю все хотелки и девичьи радости. Взамен ты не ебешь мне мозг разговорами об отношениях, забываешь о том, чтобы в одном предложении сочетать слова «Миллер» и «замуж», и всегда гостеприимно раздвигаешь ноги, когда я звоню и говорю, что собираюсь приехать. И, конечно, держишь язык за зубами: никаких совместных фото в инстаграм, никаких совместных официальных выходов «в свет». И, — поднимает палец, акцентируя мое внимание, — никаких, блядь, сцен ревности.

Он предлагает мне быть его любовницей?

Подавляю икоту и желание отхлестать эту наглую рожу многострадальными ирисами.

— Или, Зай, — Бармаглот перестает улыбаться, и в его голосе появляются те нотки, после которых я всегда знала — шутки кончились, и лучше не торговаться, — забудь обо мне.

Наверное, не было такой недели, чтобы мне не снился сон на тему нашей встречи. И там всегда были, конечно же, сначала горячие ссоры, потом — громкие выяснения отношений, потом — страстный примирительный секс, а потом Бармаглот взваливал меня, размякшую и обессиленную, себе на плечо и тащил в свою пещеру.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Часто в разных декорациях, но сценарий был примерно один и тот же.