Займ на любовь (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна

Потянулась к нему, обхватила мужа за шею, на носочки привстала, чтобы крепче обнять.

— Но когда я смотрю на тебя, — продолжил Стас, тоже сжав ее плотнее, — то вижу лишь свою женщину, которую люблю до сумасшествия. И ни за что в жизни не готов потерять. От всего защитить и уберечь хочется, — с некой яростью даже, сипло прошептал, заставив дрожь пройти по позвоночнику Миры.

— И я люблю тебя так же, любимый, даже не сомневайся!

Вдруг страшный испуг пронзил, что за этими тревогами о сыне, Стас мог подумать, словно бы отошел для нее на второй план. А это не так было!

— Только же ты мне и шанса не даешь тебя уберечь, сам подстраховываешь на каждом шагу, все просчитываешь на три хода вперед. Вот и отрываюсь хоть на нашем сыне, — как повинилась, чуть смущенно, но и с легким смешливым упреком. — Но я же точно знаю, что Костя вырастет, и у него своя жизнь будет, а у нас с тобой — своя… И я безумна счастлива, что ты со мной рядом, — выдохнула, уткнувшись ему в шею своими губами, с удовольствием дыша ароматом его кожи, теплом любимого напитываясь.

Так и застыли на какие-то мгновения, обнимая друг друга настолько, будто от этого их жизни зависели. Словно вновь после той промзоны и кошмарной ночи впервые встретились. Как надышаться друг другом и сейчас не в состоянии были. И теперь, спустя столько месяцев, подозревали оба, что на всю жизнь те события все в их душах перевернули, оставив острую память о боли и опустошенности. Как клеймо… Тем больше ценить и дорожат друг другом!

— Ладно, — тяжко, будто переступая через себя, наконец, выдохнул Стас. — Последний раз идем проверим Костю. И спать, белла! Тебе отдых больше нас всех нужен! — поддавшись все же ее порывам, пошел навстречу, но со своими оговорками, разумеется. — И если он проснется, я его беру сюда, ты кормишь лежа, и я потом отношу, не ты. Ясно? — сурово глянул.

Кто б сомневался.

Но Мира была счастлива и такому подходу. Молча закивала, опасаясь, что по любому слову догадается, как ее душат слезы, навернувшиеся на глаза. Не высвобождаясь из объятий мужа, понукаемая его рукой, пошла следом в детскую.

Через 10 лет

— Константин Станиславович!!! Быстро вернулся сюда! И брата за спиной прятать нечего, я знаю, что вы оба в этом участие принимали!

Мира знала, что орет так, что не только все в доме и охрана слышат, но и близлежащий поселок, возможно. Но эти двое дьяволят ее вывели из себя!

— Ну, мам! — в два голоса заискивающе протянули оба ее сына десяти и восьми лет от роду. — Ну не кричи. Мы же не специально! И мы тебя та-а-ак любим! Так хотели тебе сюрприз сделать! — ей чуть ли не в лицо ткнули букет маргариток, точно сорванных под той стороной забора…

Который эти двое чумазых чертят перелезли несанкционированным способом, кстати, вынудив и охрану быстро менять тактику сопровождения!

— Я же просила! Не-е-ет, я три дня уговаривала вас, увещевала и просила вести себя нормально в гостях у дедушки и бабушки! — не поддалась на их молящие огромные глаза Мира, отодвинув цветы от носа.

Не собиралась им дать себя так легко сломить! Хоть и мало в чем могла отказать своим сыновьям, Косте и Женьке, но не там, где вопрос безопасности касался.

— А что вы творите? Влад вынужден полкоманды по тревоге поднимать, потому что вам на месте полчаса не сидится перед ужином?! Кто вам мешал нормальной дорогой, через калитку на речку отправиться? С охраной!!! — в конце еще гнева в голос добавила, чтоб осознали…

— Но, мам, так же интересней, — высунулся Женька из-за спины старшего, явно надеясь больше на маму надавить, как младшенький. Глянул «невинными» глазками…

И вдруг оба вытянулись по струнке, приняв виноватый вид.

— Прости, мама! — в один голос выдохнули, поглядывая чуть настороженно ей за плечо. И снова букет в лицо ткнули.

Ясно, Стас на веранду вышел. Только ему удавалось так мгновенно призвать сыновей к дисциплине и повиновению. И причем же не стращал, на запугивал и, уж тем более, не наказывал физически, но эти два маленьких стратега четко понимали, что с отцом лучше не спорить, чревато… Могут всех гаджетов лишить. На месяц. И не оспорить.

Отец — не мама, на их молящие взгляды не поддавался, еще и заставлял математикой за это заниматься, и с ним по фермам ездить, познавая основы семейного бизнеса с самых низов, так сказать. Все бы ничего, но иногда и в хлеву доводилась немало времени проводить, и в курятниках. Мальчишкам это и по душе вроде было, но и дисциплинировало, потому как какую-никакую теорию нужно было знать к таким поездкам. Приходилось изучать матчасть. А хотелось же вольным ветром побегать на каникулах.

— Почему мать до крика доводите? — в отличие от нее, совершенно не повысил голоса Стас, встав рядом и на полшага впереди Миры. — Забыли, что ее расстраивать нельзя? — сурово осмотрел притихших сыновей, уже почуявших нависшую угрозу новых санкций.

— Ну, пап… Там такие яблоки созревают на том берегу проточка, и утки, и мы хотели проверить, может, там есть карасики… — взял на себя ответственность Костя.

Но и Женя не отступал, ровно спину держал, как во всем брата поддерживая.

Невольно гордость за своих парней испытала, тайком переплетая пальцы со Стасом. Ну да, сердце матери дрогнуло, — без слов просила, чтоб не очень внушение делал. Ясно же, что в них обоих дети пошли, и характерами, и привычками, и даже бесстрашием.

Забрала таки цветы, отложив на столик около ноутбука.

— Хотели, значит нужно было планировать, просчитывать и вступать в переговоры. Так, чтобы ваш проект мать не нервировал, — отрезал Стас твердо, но ее пальцы пожал в ответ, словно дал понять, что и сам не настроен зверствовать.

— Простите пап, мам! Мы больше не будем! — опять хором отозвались сыновья, видно, рассчитывая, что быстрое согласие скостит суровость наказания.

Стас еще пару мгновений обозревал присмиревших пацанов суровым взглядом, а потом медленно кивнул.

— Еще одно предупреждение, и все оставшиеся каникулы без компьютерных игр! И никакого спортивного лагеря, будете со мной по объектам весь август ездить. Ясно?

— Да! Ни одного просчета, — четко, как рапорт подавал, кивнул Костя, задвинув брата, который, кажется, собирался что-то добавить, а старший опасался, что это все испортит, видимо. — Мы все поняли, пап.

— Хорошо. Свободны тогда… И нечего воровать яблоки, у нас вон своих, собирать не перевыбирать, — хмыкнул Стас по итогу, махнув рукой в сторону сада, где ветки плодовых деревьев, в самом деле, были густо усеяны плодами. — Могу сейчас корзины организовать и лестницы, обеспечу работой…

— Так мы по одному, пап! — явно испугавшись, наперебой заявили сыновья, вновь пытаясь оправдаться. — Нам так много не нужно!..

— Давайте уже, бегите. Пока я вам поверил, — уже в открытую усмехнулся Стас, притянув к себе, все это время молчавшую Миру.

Такой уговор у них был, чтоб ему авторитет перед детьми не подрывала и все влияние исключительно мыслями… ну или вот жестами, проявляла. Чтоб он понимал, а дети только сплоченную родительскую позицию видели. Она признавал правоту такой тактики и поддерживала.

— Спасибо, пап, мам! Мы вас любим! — уже с разворота, проорали сыновья радостно.

Оба проследили за тем, как мальчишки сорвались с места, словно за ними соседские собаки гнались. Следом пошли и охранники, которым Стас с благодарностью кивнул. Парни старались не особо мешать мальчуганам детство проживать, но и без присмотра не оставляли, не то положение. Вот и приходилось охране активней нести службу, чем еще кому-то, наверное. Но и все понимая, и Стас, и Мира хотели, чтобы у их детей было нормальное детство.

— Они все в вас, в Гончаренко, упертые и не обращающие внимания ни на какие сложности. Готовы стены и заборы эти лбами своими пробивать, — вроде и ворча, а на самом деле, обожая всех своих мужчин, и старшего, и двух младших, вздохнула Мира с улыбкой.

Стас глянул на нее с ироничным выражением лица, видно, что свою ухмылку пряча. Сел на диванчик, где до этого сидела Мира, работая. Притянул и ее себе на колени.