Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Не волнуйтесь, дорогая. И не смущайтесь. Я годами не могла отучить себя от виски. Я была тогда молода и к тому же замужем за викарием и должна была ходить в гости ко всяким вонючим людям с отвратительными характерами. Наконец, мне приходилось еще и посещать церковь, чтобы доставлять удовольствие Филипу… Я начала с рюмочки по утрам, потом к ним добавились рюмочки в одиннадцать, потом стопочки в обед, еще стопочка за полуденным чаем. Так и стал у меня день полон рюмочек да стопочек. А вечером я засыпала так, что не слышала, как просыпались и плакали дети. То было удивительно чудесное время. Но про это все прослышал епископ. И вот однажды я так напилась, что запихнула двух своих самых младших в таз и отправилась в деревню за покупками. К несчастью, одеться-то я забыла. По этому поводу епископу позвонили, наверное, человек сто. Ему, в свою очередь, пришлось поговорить с Филипом, и в результате я вынуждена была бросить пить. Да, кстати, хорошо, что вспомнила, солнце уже, так сказать, над нок-реей. Так что пришло время выпить по здоровому бокальчику джина с тоником, а? От джина я начинаю хихикать. Так у меня всегда было.

Пандора улыбнулась.

— Доктор будет здесь через пару минут, — продолжала Молли, — он тоже с нами выпьет. Что же касается таблеток, то он проявит максимум понимания. А вообще-то, я бы очень хотела, чтобы он дал каких-нибудь таблеток Нэн, этой ханжеской маленькой сучке! — Молли весело заковыляла в большую гостиную, Ричард шел рядом, поддерживая за талию Пандору.

«Теперь понятно, почему она все время спит, бедняжка», — думал он.

Скоро действительно приехал доктор Джексон, уселся напротив Пандоры, и она поведала всю историю своей жизни. То, с каким удивительным спокойствием доктор ее слушал, поразило Пандору. Но такой уж он был человек, спокойный, мягкий, с серыми, похожими на совиные, глазами, посаженными над большим носом. Он тихо сидел, посасывая трубку, и слушал.

— Неудивительно, что вы пристрастились к этим таблеткам, — проговорил доктор Джексон. — По моему мнению, у вас есть два выхода. Либо вы ложитесь в госпиталь, и мы потихоньку отучим вас от них. Либо вы выбросите их все в туалет и проведете несколько мучительнейших недель, в течение которых не сможете спать, будете думать, что умираете. Однако не умрете. А потом наступит день, когда вы оглянетесь назад и удивитесь тому, почему так долго вам не удавалось бросить эту гадость.

Пандора улыбнулась.

Он очень серьезно посмотрел на нее.

— Я слышал, вы собираетесь выйти замуж за молодого Ричарда.

Женщина весело кивнула.

— Послушайтесь моего совета, молодая леди. Я принял его в этот мир, знаете. Он был последним ребенком Молли. Поэтому она всегда его страшно баловала. Не выходите за него, дорогая. Он не способен на брак.

Лицо Пандоры погрустнело.

— Я уверена, что смогу справиться с этим обстоятельством.

Ее собеседник покачал головой.

— Я слышал эти слова от сотен оптимистично настроенных невест, а через несколько лет мне же приходилось их лечить от депрессий, астмы или рака… Вы ведь знаете, что рак возникает и от неблагополучных семейных отношений. Я всегда придерживался подобной точки зрения. Правда, это касается не всех злокачественных опухолей. Ну ладно, будьте счастливы с Ричардом. Радуйтесь жизни, но помните о моем предупреждении. Он не подходит для брака.

Пандора поднялась.

— Что же, спасибо вам. Обязательно подумаю над тем, что вы мне сказали. Я уже сделала в жизни две большие ошибки и не хочу делать третьей.

Доктор Джексон остался на ужин. Ричард ему, видимо, очень нравился. Это удивляло Пандору. Нэн и ее семья уехали из поместья викария, что было воспринято всеми с облегчением.

Уже к самому вечеру Пандора спросила у Ричарда:

— Может, мне и правда лечь в клинику, чтобы избавиться от этой дряни, а? Или лучше спустить все таблетки в туалет?

— Учитывая твой последний опыт пребывания в клинике, дорогая, я думаю, тебе следует выбросить их. Прямо сейчас пойди и выброси. Я спущу воду, а потом мы поднимемся в нашу спальню и я почитаю тебе «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь».[8] Это такая замечательная история!

Они склонились над туалетом и высыпали туда всю упаковку. Ричард резко рванул спусковой рычаг, вода забурлила, поглотив разноцветные таблетки. Одновременно что-то буквально взорвалось в голове Пандоры. «Что я наделала?» — в панике подумала она.

Глава сорок третья

— Знаешь, Ричард, — сказала Пандора после ужасной бессонной ночи, — мне кажется, что я смогу обходиться без таблеток. Хотя, конечно, доктор Джексон достаточно меня напугал.

— Брось, дорогая, не все так страшно, — успокаивал Ричард, поглаживая спину Пандоры. — Какая же у тебя прекрасная кожа. Она шелковая, как у ребенка. Я могу часами касаться и гладить ее.

— Ричард, послушай меня. Я скажу тебе одну серьезную вещь. Доктору Джексону ты нравишься, но даже он советовал мне не выходить за тебя.

— Правда? Вот это да! Ну, это уж слишком. Хотя пусть это тебя особо не волнует, дорогая. Он всего лишь старый ворчун. К тому же, когда-то я бегал воровать его цыплят. Много времени прошло, прежде чем он обнаружил, что это я.

— Зачем тебе нужны были эти цыплята?

— Чтобы есть, конечно. Подростками мы устраивали себе полуночные пирушки. Братья таскали по этому случаю что-нибудь из кладовой нашего старого повара. Я приносил немного семги. Мы свертывали головы цыплятам, готовили их на огромном костре, звали девчонок и распивали вместе с ними лимонад.

Пандора не сдержала улыбки.

— У нас дома, — призналась она, — все были не столь невинны. Мы пили текилу и занимались сексом.

— Расскажи мне об этом. — Ричард притянул Пандору к себе. — Как-то я приехал в Бостон, и каждый день там казался мне рождественским, праздничным. Вокруг ходило много девушек, чьи груди словно выпрыгивали из маек и рубашек, а джинсы были так узки, что мне и гадать не приходилось, какого цвета у них волосы на лобке. Только представь состояние британского холостяка! Мне казалось, что вокруг разворачивается нескончаемая оргия. Очень забавно! Особенно после всех этих долгих лет возни с застежками бюстгальтеров, попыток пробраться хоть одним пальцем между ног какой-нибудь девицы, которая все охала да ахала, но в итоге чаще всего все равно говорила «нет». Видишь ли, у английских мамочек есть какое-то патологическое свойство никого не допускать во влагалище их дочек. Секс в Англии не разрешается до того момента, пока о тебе не напечатали в «Телеграф» и пока фото твоей девственной невесты не появится в журнале «Лошади и собаки». После того как о помолвке объявлено, начинается подготовка к свадьбе, рассылаются заказы в «Фортнум и Мейсон», к «Питеру Джонсу» поступают первые подарки в виде каких-нибудь серебряных тостерниц. И если в этот момент бедный парень решил вдруг передумать, например после нескольких неудачных сеансов любви со своей нареченной, то его сразу записывают в ужасающие подлецы. На этом фоне Америка мне страшно понравилась.