Дженет Таннер - Возвращенный рай

– Не волнуйся, папа. Не беспокойся за меня. – Лили поднялась со своего места и стала за ним, мягко положив руки на его плечи. – Я польщена, Джорге, что ты потрудился прийти, но, как сказал папа, делать этого не стоило. Я действительно не хочу тебя видеть.

Джорге равнодушно пожал плечами.

– Жаль слышать это, Лили, – произнес он с той же показной распевностью. – Я считал, мы что-то значим друг для друга.

– Что ты хочешь этим сказать? Он посмотрел в сторону Отто.

– Несомненно, здесь должны произойти перемены. Нам придется обсудить, как организовать дела по-новому.

Лили просто задохнулась от жестокости этих слов, но Ингрид тут же вскочила на ноги и гневно подошла к Джорге вплотную.

– Как ты смеешь? – гневно выкрикнула она. – Как ты смеешь врываться сюда без приглашения и так расстраивать Отто?

Джорге вроде бы и улыбался, но его лицо при этом оставалось невозмутимым.

– Рано или поздно с фактами придется считаться, нравится вам это или нет.

– Но сейчас для этого не время и не место. Думаю, будет лучше, если ты уйдешь, Джорге.

Джорге пожал плечами.

– Как желаете. Это ваш дом – пока что. Мне только жаль, что вы показали себя такими негостеприимными к старому другу и деловому партнеру. Но пусть будет по-вашему. Лили, скоро я поговорю с тобой наедине.

– Неужели ты не можешь понять, Джорге, что мне нечего тебе сказать? – Лили возмутило его высокомерие и полное неуважение к отцу. Ей было стыдно, что она допустила его в свою жизнь. – Ингрид говорила и от моего имени. Я приехала в Мандрепору, потому что заболел папа. Это – единственная причина. И я была бы признательна, если ты оставишь в покое его… и меня.

Джорге хрипло рассмеялся, его голосовые связки были изнурены обилием бесшабашных вечеринок и выкуренных сигар.

– Моя дорогая Лили, ты всегда прекрасна – особенно когда сердишься. Этот пламень – неотразим! Я жду с нетерпением, когда бизнес начну вести с тобой.

Он двинулся, вышел из освещенного люстрой круга, артист, который знал, что он прекрасно отыграл сцену ухода, и не желал портить впечатление продолжением диалога. Лили не успела ответить ему в той же броской манере – мгла поглотила его.

– Какая свинья – что он себе позволяет! – кипятилась Ингрид. Лили не вспомнила, что она когда-либо видела мачеху так вышедшей из себя, обычно та сохраняла безупречное спокойствие и выдержку. – Он никого и ничто не уважает. Когда-нибудь найдется человек, который продырявит его, как это сделали с его отцом – прострелит насквозь – он это вполне заслужил.

– Ингрид, пожалуйста, не надо. – Отто произнес это натянутым голосом: ладонями Лили чувствовала напряжение в жесткой линии его плеч. – Перестань об этом, а? Пусть его приход не испортит первого вечера Лили после возвращения.

– Он уже испортил его.

– Нет, пока нет. – Теперь, когда Джорге ушел, Лили почувствовала свою слабость и нестойкость в отношениях с ним, но ради отца решила не показывать, насколько она этим расстроена. – Меня возмутили его слова, но, по крайней мере, я увидела его и должна признаться, что раньше с ужасом думала об этой встрече. А теперь – ну, что же, все позади, не так ли? Худшее пройдено.

– Лили, – Отто потянул ее за руку, заставив обойти вокруг кресла и встать перед ним. – Не думаю, что все осталось позади. Ты слышала, что он сказал. Он хочет поговорить с тобой наедине.

– Одна я с ним не останусь. И точка.

– Любимая, не все так просто. Ты знаешь, что из себя представляет Джорге. Он добьется своего не мытьём, так катаньем. Ясно, что легко ты от него не отделаешься. Это не в его характере. С другой стороны… ну, ты слышала, что он сказал.

Он замолчал, совсем обессилев.

Лили встала на колени рядом с креслом.

– Папа, что он хотел этим сказать?

– Хватит, Лили, – живо вмешалась Ингрид. – Твой отец очень устал. Я не допущу, чтобы он расстроился еще больше.

– Все в порядке, – вставил Отто. – Мне уже лучше, Ингрид. Лили должна знать правду о Мандрепоре… и о Джорге, и о других.

– Но не сегодня. Для тебя, Отто, и так это слишком большая нагрузка. Давайте отложим на завтра. А сейчас я позову Бейзила и велю ему уложить тебя в постель. – Она говорила быстро, почти назидательным тоном, и когда она заторопилась из салона в поисках Бейзила, Отто беспомощно поднял руки, которые тут же упали на колени, покачал головой, глядя на Лили и пытаясь кисло шутить.

– Видишь, до чего дошло, Лили? Отто фон Райнгард вынужден поступать так, как велит ему женщина! – Слова выговорились невнятно по причине усталости или от воздействия лекарств, которые он только что принял. Лили озадаченно посмотрела на него.

– Что ты сказал?

– Ингрид командует мною без зазрения совести.

– Нет… я не о том. Ты сказал Отто фон… что-то такое… ну, во всяком случае, не Брандт.

– Разве? – Сетуя, что он проговорился, Отто сослался на расслабляющее воздействие лекарств и тем замял свою оплошность. – А, это старая родовая фамилия. Ребенком я носил ее. Но уже не вспоминал многие годы…

– О, папа! – Лицо Лили приняло выражение любви и сострадания. – Я собиралась спросить тебя, пока Ингрид нет в комнате, что же такое тут у вас творится, но, наверное, она права. Сегодня ты уже очень устал. Да что там, завтра же ведь я тоже буду здесь, и ты сможешь рассказать мне все, что захочешь.

– Да, Лили, да. Должен сознаться, что сейчас я чувствую себя не очень…

Дверь отворилась, и в салон ворвалась Ингрид, за которой еле поспевал верный Бейзил.

– Он пришел, Отто. Теперь ты хорошенько поспи, а я займу Лили, – заявила она.

– Да, да. Очень хорошо. Тогда спокойной ночи, дорогая. И – несмотря ни на что – приятно видеть тебя дома!

Он коснулся губами ее щеки. Лили отошла в сторону, испытывая чувство острого сожаления, и наблюдала, как Бейзил поднимает его как ребенка из кресла и помогает выйти из комнаты.

– Я и подумать не могла, что он болеет так сильно, – задумчиво сказала она Ингрид, когда те отошли на достаточно большое расстояние. – Это ужасно. Вам бы следовало сообщить мне пораньше.

– Я уже говорила тебе: он этого не хотел. – Ингрид налила себе новую чашку кофе. Лицо ее оставалось удивительно спокойным. – А теперь, когда сюда заявился Джорге и устроил тут скандал, думаю, тебе понятно почему.

Лили охватило чувство вины: она знала, что ее прошлое поведение тоже послужило причиной сегодняшнего инцидента. Но сверх этого было что-то и еще, что-то такое, чего она не понимала.

– Что именно папа хочет рассказать мне? – спросила она.

Некоторое время Ингрид хранила молчание, и Лили видела, как она раздумывает: отвечать ли ей, взвешивая «за» и «против». Потом та покачала головой.