Джонелл Лоусон - Розы для богатых

– Мы? – спросил Брайан.

– А разве я не сказала? Я вложила в него деньги.

– Нет, ты забыла сказать о спонсоре.

Отэм пожала плечами:

– У меня был свободный миллион долларов, и я вложила его в дело. Мне принадлежит половина ресторана.

– А что вложила Элла?

– Себя.

– А не слишком ли это рискованно? В конце концов, ты знаешь Эллу всего несколько месяцев.

– Элла – особый случай. А кроме того, мне нравится, когда плохие девчонки добиваются успеха. Когда-то она была шлюхой в одном из твоих притонов.

Брайан отхлебнул виски и пристально посмотрел на Отэм:

– А что, если ты потеряешь все свои деньги? Что ты тогда будешь делать?

Она пожала плечами:

– Выйду замуж за другого богача.

Брайан бросил свою салфетку на стол и удивленно покачал головой:

– Отэм, ты не перестаешь поражать меня. Ты молодая, красивая женщина. Неужели тебе не хочется любви, детей?

– У меня была любовь, а детей… Нет, не хочу. Терпеть не могу этих орущих маленьких чудовищ.

Она резко встала со стула, обошла стол и потянула Брайана за руку.

– Давай что-нибудь накинем и пойдем играть в снежки.

– В снежки? – тупо повторил он.

– Ну да. Такие белые пушистые штуки. Когда ты в последний раз лепил снежную бабу?

Брайан не мог вспомнить, однако мысль ему понравилась. Он встал и пошел за Отэм.

– Обед. Снег. Почему я все время делаю так, как ты хочешь?

– Потому что ты мягкотелый и не можешь сказать «нет» женщине.

– Разумеется, могу! Вот попробуй попроси поводить мой новый «феррари».

– Ладно. Можно я прокачусь на твоем новом «феррари»?

– Черта с два. Я видел, как ты водишь. Педаль в пол – и вперед. – Они вышли из столовой и направлялись к фойе, как вдруг услышали громкие голоса в западном крыле. Брайан вопросительно посмотрел на Отэм: – Кто там с Арти?

– Только брат милосердия. – Отэм нахмурилась и повернула к фойе. – Арти не очень-то хорошо переносит свое положение инвалида. Наверно, ссорится с сиделкой. Пойду попробую успокоить его.

Голоса стали громче, превратившись в злобные выкрики, и Отэм бросилась туда бегом. Брайан кинулся следом.

Добежав до фойе, они столкнулись там с Дэйзи, у которой были широко раскрытые от испуга глаза. Брайан схватил ее за плечи.

– Оставайся здесь и никого не пускай в западное крыло, пока я не разберусь в чем дело.

Они с Отэм быстро пошли по коридору. Приблизившись к комнатам Арти, Брайан понял, что там был кто-то еще помимо медбрата и Арти. Несколько голосов выкрикивали ругательства, и слышалось шарканье ног. Отэм бежала впереди, и Брайан отстранил ее, открывая дверь и входя в комнату.

Арти наполовину вывалился из своего кресла, около него на полу валялся поднос с рассыпавшейся едой. Медбрат, дородный и сильный мужчина, боролся с Джорджем, который размахивал пистолетом и кричал: «Он убил Джинджер!»

Медбрат схватил Джорджа за руку, и пистолет выстрелил. Громкий и резкий хлопок отозвался у Брайана в каждом позвонке. Пуля попала в потолок, обдав их пылью и кусочками штукатурки.

– Твою мать!…

Брайан кинулся на дядю. Мощный медбрат и Брайан со своими ста восемьюдесятью фунтами мускулов с большим трудом повалили Джорджа на пол. Путаясь в безумном переплетении рук и ног, три здоровенных мужика катались по полу, как свора бешеных псов. В нос Брайану ударил едкий запах пота, а ногу пронзила острая боль, когда кто-то из дерущихся лягнул его.

Брайан всем весом навалился на Джорджа, прижав дядю к полу и схватив его за запястье. Пока Брайан держал дядю за руку, медбрат вырвал у того из пальцев пистолет. Прижимая Джорджа, Брайан выкрикивал его имя и бил ладонью по щекам, покуда взгляд дяди не стал осмысленным.

Джордж смотрел так, словно очнулся от глубокого сна. Тело его стало мягким и податливым, и тихий скорбный стон вырвался из его губ:

– Он убил Джинджер…

Брайан слез с Джорджа, но продолжал крепко придерживать дядю рукой за грудь. Медбрат усадил Арти обратно в кресло, а Отэм положила плед ему на ноги. Арти так похудел, что тело его казалось невесомым, но глаза горели бессильной яростью, и вены на шее вздулись.

– Уберите отсюда этого сумасшедшего ублюдка! – кричал он.

Самым разумным было развести мужчин, поэтому Брайан поднялся на ноги, все еще держа Джорджа за плечо. Джордж тоже послушно встал, склонив голову, ссутулив плечи и отводя глаза, как бы стыдясь чего-то. Брайан вывел его из комнаты и провел по коридору в кабинет. Он показал Джорджу рукой на кресло, подошел к бару и налил в два стакана неразбавленного виски.

Испытывая к этому человеку одновременно жалость и злость, Брайан подал Джорджу стакан. Джордж взял его, но тут же отвел глаза.

– Наверно, удивлен?

– Немного. – Брайан сел напротив дяди и молча отхлебнул из стакана, давая тому время успокоиться. Джордж научил его ездить верхом, водить автомобиль, смеяться и оставаться ребенком в доме, преисполненном серьезности. Теперь же Брайан чувствовал, что из них двоих он – старший.

– Ты не хочешь рассказать мне, что все это значит?

Джордж сделал большой глоток виски и кивнул, а начав говорить, уже не мог остановиться, словно его прорвало. Он рассказал о встрече с Джинджер, о деньгах, которые он на нее тратил, о том, как Дуглас обо всем узнал, об угрозах, о ссоре между ними, о другом мужчине… Мало-помалу Брайан начал понимать. Насколько он знал, его нахальный, но добродушный дядюшка никогда раньше не стрелял из пистолета, однако он так горевал о смерти Джинджер, что его скорбь переросла в слепую, чудовищную ярость. И тогда он набросился на Арти.

Брайан вдруг наклонился вперед:

– Дядя Джордж, ты имеешь какое-нибудь отношение к аварии? Ты ничего не сделал с машиной?

– Нет! – Джордж широко раскрыл глаза. – Я бы никогда не причинил вреда Джинджер. Я любил ее. Она была такой красивой… такой хорошей.

– Чушь собачья!

В комнату вошла Отэм, и Брайан повернул голову. Она говорила спокойно, но Брайан хорошо знал язык ее тела. Отэм была готова разорвать Джорджа на куски.

Он встал и взял ее за руку.

– Пожалуйста, Отэм, не сейчас.

– Есть вещи, которые ему следовало бы знать.

– Потом. – Брайан быстро повернулся и вывел ее из кабинета в фойе. – Отэм, он очень расстроен. Сейчас не время.

– Я хочу с ним поговорить.

– Нет! – Он недовольно нахмурился. – Ты прекрасно пользуешься своим обаянием, чтобы уговорить меня поужинать или поиграть в снежки, однако я был бы весьма признателен, если бы семейные дела ты оставила мне. – Он повернул ее к лестнице. – Подожди меня в своей комнате. Я поговорю с тобой позже.

– Отлично. Ты хлопочи о своей семье, а я позабочусь о своей. Только удостоверься, что этот проклятый дурак опять не нападет на Арти. В следующий раз он может оказаться один. И где тогда очутится твой драгоценный дядюшка? В тюрьме!