Луиза Кин - Идеальный размер

Эдриан смотрит то себе под ноги, то на этикетку бутылки пива, которую он судорожно сжимает в руках. Наконец, молодой человек поднимает голову и, глядя только на Кристиана, тихо произносит:

–Я ее бросил.

–Да ну? – весело удивляется Кэгни, едва заметно подмигнув Эдриану.

Эдриан переводит взгляд на Кэгни с таким видом, будто готов врезать ему в челюсть. К сожалению, это исключено. Одна зуботычина, безусловно, не помешала бы, но как объяснить свой поступок?

–Да, бросил, – подтверждает он, глядя Кэгни прямо в глаза и словно взывая к его совести.

–Когда? Недавно? – спрашивает Кэгни, с самым невинным видом отхлебнув вина.

–В начале недели, – отвечает Санни и берет Эдриана за руку.

Кэгни отмечает про себя, что это похоже на прикосновение матери к обиженному ребенку.

–Значит, несколько дней назад? – уточняет Кэгни. – Не сегодня днем?

–Нет. – Эдриан демонстративно поворачивается к Кэгни лицом. – И я совсем не хочу это обсуждать.

–Ну, тогда извиняюсь. О чем мы говорили?

–О Дорис Дэй, – с облегчением подсказывает Эдриан.

–Начали мы говорить о Роке Хадсоне, а потом действительно как-то перескочили на Дорис. – Кристиан выглядит откровенно разочарованным.

–Лично мне очень нравится «Джейн Катастрофа», – заявляет Санни с мечтательной улыбкой.

–Мне тоже, – признается Кэгни.

–Ну знаете ли! – восклицает Санни, повернувшись к нему всем корпусом. – Нечего издеваться! Это по-настоящему хороший фильм! Классический!

–Нет, Санни, – вступается Кристиан, – он брал у меня этот фильм раз десять, не меньше. Правда, Кэгни?

–Около того, – соглашается Кэгни, улыбаясь своим ботинкам.

–Кристиан, а вы правда голубой? – спрашивает Эдриан со смешком.

–Я не люблю мюзиклы, но я правда голубой, – отвечает Кристиан со всей серьезностью. – А почему вы спрашиваете, молодой человек?

–Да ладно, парень, не напрягайся. Я просто пошутил.

–Ишь ты, острослов нашелся, – бормочет Кристиан в бокал и делает огромный глоток вина.

–Вам действительно нравится этот фильм? – спрашивает Санни у Кэгни.

Сейчас она похожа на маленькую девочку, которая дарит родителям на Рождество первый подарок, купленный на ее собственные карманные деньги, и отчаянно желает, чтобы подарок понравился.

–Действительно.

Кэгни смотрит ей прямо в глаза, густо подведенные черным карандашом.

–Докажите, – требует Санни. – Какая у вас самая любимая песня из этого фильма?

–Естественно, «Прикосновение женщины».

–Ха! – со смехом восклицает Санни. – Так я и знала! Женушка на кухне печет пирожки!

–Еще там вроде бы есть песенка «Щелчок хлыста», – говорит Кристиан с гаденькой ухмылкой на лице.

–Ну, а у вас какая самая любимая? – спрашивает Кэгни у Санни.

–«Тайная любовь», – отвечает Санни с грустной улыбкой.

–Что это вообще за фильм? – спрашивает Эдриан, отхлебывая понемногу из пивной бутылки. – Кто в нем снимался?

–Ну конечно, откуда тебе знать? – ворчит Кристиан, глядя в сторону с почти нескрываемым отвращением.

–Эй, приятель, не надо сходить с ума только из-за того, что я не видел какой-то там старый фильм для голубых.

Все смущенно замолкают.

–Простите, я не хотел никого обидеть, – бормочет Эдриан, глядя на Кристиана. Его раскаяние кажется совершенно искренним.

Кристиан любезно принимает извинения, давая понять, что, хотя слова Эдриана и были неприятны, дуться он не намерен.

Санни поднимает глаза на Кэгни. Он отвечает таким же прямым взглядом. Санни быстро отворачивается.

–Эдриан, – говорит она, – давай-ка выйдем ненадолго.

–С удовольствием, – облегченно соглашается Эдриан.

Кэгни готов поклясться, что заметил самодовольную ухмылку у него на лице.

Санни направляется к входной двери; когда ее открывают, дверь издает оглушительный вопль. Толпа танцующих, пьющих и поющих гостей одобрительно гудит. Кэгни смотрит вслед Санни и Эдриану.

–Ты в порядке? – спрашивает Кристиан, обеспокоенно глядя на друга.

–Меня только что поставили на место. – Кэгни не сводит взгляда с закрывшейся двери. – Они как кролики. Не могут дождаться, когда вырвутся на свободу.

–Кто знает, – задумчиво произносит Кристиан.

Сквозь витрину магазина видно, как Санни и Эдриан идут к станции метро.

–Приятного вечера, – говорит Кэгни.

Кристиан с улыбкой кивает головой. Подойдя к барной стойке, Кэгни берет с нее две полные бутылки красного вина. Удерживая бутылки в одной руке, а бокал в другой, пинком распахивает дверь в коридор и отправляется к себе в офис.

Я сижу на скамейке под деревом рядом с мясной лавкой. Ночь очень темная и облачная. Небо будто разверзлось, оттуда высыпали все звезды и усеяли небосклон крохотными поцелуями. На той части моих ног и бедер, которая не скрыта белыми теннисными шортами, появляется гусиная кожа. Эдриан сидит рядом, обняв меня за плечи, но я стараюсь держаться прямо, не поддаюсь его рукам.

–Странная какая-то вечеринка, – говорит Эдриан. – Пойдем куда-нибудь перекусим? Как насчет индийского ресторанчика?

–Я не хочу есть, – отвечаю я и поворачиваюсь к Эдриану с улыбкой.

–Да брось ты. Сан ни, черт побери! От одного долбаного ужина в индийском ресторане не растолстеешь! Ты что, до конца своей долбаной жизни собираешься ничего не есть?

Я вздыхаю.

–Прости, я не хотел ругаться. Я просто имел в виду, что ты можешь позволить себе немного расслабиться. Санни? – Он нежно проводит пальцем по моей ноге. – Ну, детка. Ну, милая. Прости меня, пожалуйста...

Эдриан пытается притянуть меня к себе, но я его отстраняю.

–Что? Что случилось? – По всей видимости, ему очень странно чувствовать себя отвергнутым.

Я никогда прежде не делала того, что собираюсь сделать сейчас. У меня никогда не было такой возможности. Я еще не успела начать, а уже чувствую себя отвратительно. Вдруг у меня не хватит храбрости?.. Надо постараться.

Я поворачиваюсь к Эдриану и говорю:

–Прости меня. Мне очень жаль, что так получилось.

–Жаль? – спрашивает Эдриан.

Он пока не понимает, что происходит, но я уже слышу в его голосе обиду.

–Дай мне сказать, пожалуйста. Не перебивай.

Эдриан убирает руку с моего плеча и садится прямо, приготовившись внимательно слушать. Я улыбаюсь ему самой теплой из всех моих улыбок и начинаю, честно глядя Эдриану в глаза:

–Прости меня. Мне кажется, все это время я воспринимала тебя не столько как человека, сколько как какое-то неживое существо, набор из частей тела – пара губ, пара рук, пенис...