Сьюзен Айзекс - Волшебный час

А она покачала головой и сказала:

— Иди и выспись как следует. Тебе это необходимо.

— Что ты имеешь в виду?

— Утро вечера мудренее.

— А ты мне тут не указывай. Тоже мне, учитель жизни.

— Ты говоришь, что это версия против Линдси? — уточнила Бонни.

— У нее был мотив. Он хотел ее уволить.

— Ей ничего не стоит нанять адвоката и выпутаться. Или нанять журналиста, а он распустит слух, какая ужасная картина «Звездная ночь» и как ей тяжело было идти на компромисс, приспосабливая свой исключительный талант к бездарному и обреченному на провал сценарию.

— Да брось ты. Слухов вокруг этого фильма уже предостаточно, и все они в основном о том, какая она бездарная и обреченная на провал актриса. Если бы Сай ее уволил, ей бы конец пришел. — Бонни сделала большие глаза, мол, что ты в этом понимаешь? — Прекрати, пожалуйста, делать из меня идиота.

— За кого ты принимаешь Сая? Это же не тридцать девятый год, когда мафиозный киномагнат с большой сигарой в зубах изрекал: «В нашем городе тебе, детка, работы больше не найти» — и пиши пропало. Нет же. Сай был первоклассным продюсером, и это, конечно, немало. А Линдси — кинозвезда. Одна неудачная роль для ее карьеры не помеха.

— Но ты же сама говорила, что ее агент тогда, по телефону, скорее всего убеждал Сая не увольнять Линдси.

— А это у него работа такая. Ну и что из того, что Сай все- таки сказал агенту, дескать, отвали, я ее уже выгнал? Линдси выживет. Слушай, она именно такая и есть, как о ней говорят, — холодная и расчетливая. Я точно тебе говорю: увольнение, конечно, ничего хорошего ей не сулит, но и плохого особенно тоже, это для нее не смертельно. Поэтому какой ей смысл его убивать?

— Ты хочешь сказать, что она очень практична, — сказал я.

— А у тебя есть доказательства обратного?

Я поерзал на стуле. Я хотел убедить ее, перетянуть на свою сторону.

— Понимаешь, мне приходится полагаться на интуицию, и я тебе говорю, ей чего-то не хватает. Красивая, да, но какая-то неполноценная. Недочеловек. И когда Сай от нее отшатнулся, сначала как поклонник актерского таланта, потом как любовник, жених или черт-те что еще, он тем самым отверг идею ее совершенства. А этого она перенести не могла.

— Мне очень жаль, но версия со мной выглядела гораздо убедительнее.

— Видишь ли, ты можешь хоть обчитаться своими глупыми детективными романами, но в убийствах ни бельмеса не смыслишь.

— Каким образом она могла добраться от Ист-Хэмптона до Сэнди Корт совершенно незамеченной?

— Это я узнаю.

— Ну так каким образом?

— А ты что, ее защитник на суде, что ли?!

— И даже если предположить, что она что-то там кумекает в винтовках, умеет держать ее стволом куда надо и догадывается, откуда вылетает пуля, где она достала оружие?

— Дура, в магазине купила.

— Но ведь нужно иметь разрешение, разве нет?

— Записывается имя купившего. Но ведь она могла дать фальшивое имя?

— Ну да, а владелец магазина ее не узнал и не обдулся от счастья, что сама Линдси Киф купила у него малокалиберную винтовку? Да он бы на весь свет об этом раструбил! И до полиции докатилось бы.

— Она — актриса, — настаивал я. — Что же она, явилась туда как есть — блондинкой со знаменитыми сиськами? Она могла переодеться, изменить свою внешность до неузнаваемости, скажем, нацепить шатеновый парик Монтелеоне.

— А где же она прятала винтовку? Под общей с Саем кроватью? Или в кастрюле у миссис Робертсон на кухне?

Я встал.

— У тебя все?

— Не сердись, что я с тобой не согласна. Понимаешь, я в свое время неплохо стреляла. Отец подарил мне первое ружье на двенадцать лет, и я часто ездила охотиться с ним и с братьями. Если бы мне нужно было попасть кому-нибудь в голову с… пятнадцати метров?

— Да.

— Вот, если бы я вдруг решила прикончить Сая, попала бы я в него сразу? Может быть. Потому что, запланировав убийство, я бы для начала поупражнялась в стрельбе. И тогда у меня бы все получилось. Но решить, что кто-нибудь вроде Линдси — которую пару часов обучал стрельбе сексуально озабоченный охотник, — умудрится выпустить в Сая две пули и обе в самую точку… Может, тебе не следует полагаться на интуицию и поменять работу?

Я не пожелал ей спокойной ночи. Я ничего ей не сказал. Я вышел из комнаты.

17

Вот почему я был уверен, что не усну этой ночью: накануне я выпил, наверное, целую бочку кофе.

И еще меня мучили страхи, связанные с Бонни. Страх номер один: версия против нее развалилась, но розовощекий плешивый и аккуратный помощник окружного прокурора, напоминающий мне гибрид свиньи с куклуксклановцем, запросто может вынести решение о привлечении ее к уголовной ответственности и осудить. Страх номер два: Бонни, уверенная в своей невиновности (или виновности), ночью сбежит из моего дома, и мы больше никогда не увидимся. Страх номер три: она прокрадется в мою комнату, и мне придется ее выгнать. Страх номер четыре: зная, что я не смогу ее выгнать, она прокрадется в мою комнату, проведет со мной ночь и, умело используя свою власть надо мной, убедит меня в виновности кого-либо другого — неважно кого. Страх номер пять: Бонни Бернстайн Спенсер действительно совершила это убийство, потому что она жестокий и рациональный человек. Потому что эта баба с открытой улыбкой — и в самом деле гениальный преступник, мыслящий на десять шагов вперед самого сообразительного следователя. Страх номер шесть: Бонни и есть такая, какой кажется — добрый, умный и достойный человек. И если мне удастся доказать ее невиновность, она проживет остаток жизни в полном одиночестве, и никто и никогда ее больше не полюбит.

А еще я не мог заснуть, оттого что у меня першило в горле и я не мог отделаться от воспоминаний о том, как это легко устранимо при помощи всего одной баночки холодного терпкого пива.

Не мог я заснуть и потому, что чувствовал: это дело стало решающим, поворотным моментом в моей жизни. То ли потому, что преступление совершено в моих родных местах, на благословенной Южной Стрелке. То ли потому, что так уж совпало, что жертва и я, двое из всех живущих на земле мужчин, использовали (или были использованы) одну и ту же женщину. То ли я боялся уронить фамильную честь семьи Бреди, оставив это преступление нераскрытым. То ли чувство долга заставляло меня оказать Саю посмертную услугу в благодарность за все хорошее, что он сделал для моего брата. А может, сон не шел ко мне, потому что это было последнее расследование убийства, которое я проводил как холостяк, предвкушающий узы супружества. Очень скоро мне предстоят приятные хлопоты. Выбрать мебель. Установить кондиционер в комнате. Разжечь во дворике барбекю, чтобы изжарить филе рыбы-меч и угостить сестру Мэри, директора школы, где работает Линн. Сыграть в бейсбол с нашим будущим малышом-бейсболистом.