Рут Харрис - Мужья и любовники

– Успею на десятичасовой, – ответила она, взглянув на часы, – если выйду через десять минут. – И тут же Кэрлис обеспокоенно добавила – Лучше бы тебе уйти первым. Привратник…

– Да нечего нам таиться, – заметил Джордж, – в конце концов, твой муж знает, что я здесь.

Кэрлис отвела глаза. Одно дело – самой сознавать, что Кирк невольно помог ее грехопадению, другое – делиться этой мыслью с любовником. На такое предательство она была не способна.

– Пошли, – сказала она. Ей захотелось как можно быстрее уйти из дома. Она подхватила портфель и заперла дверь.

Они спустились на лифте вместе и, будто ничего не произошло, попрощались на углу Семьдесят девятой улицы, где Кэрлис поймала такси, а Джордж двинулся в сторону Парк-авеню. Неожиданно ему захотелось пройтись до работы пешком.

Этой ночью, лежа рядом с Джейд, Джордж вспомнил утреннее приключение, и это воспоминание пробудило в нем желание. Он потянулся к Джейд и овладел ею. Объятия были страстными и продолжительными; истомленный, он откинулся, наконец, на подушку, испытывая огромное удовлетворение.

– Ну вот видишь, – сказала Джейд, отдышавшись. – Я же говорила тебе, что беспокоиться не о чем.

В тот вечер Кэрлис вернулась домой в четверть девятого. Кирк был уже дома, занятый, как обычно, телефонным разговором. Повесив трубку, он чмокнул ее в щеку.

– Ну, как прошел день? – механически спросил он.

– Как обычно. – Кэрлис даже не поняла, почувствовала ли она вину, увидев, что Кирк сидит на том же диване, где они с Джорджем занимались любовью. – А у тебя?

– Тоже как обычно. Может, во второй половине недели мне придется слетать в Чарлстон. Я тебе тогда скажу об этом.

Она кивнула и пошла в ванную. Сбросив одежду, она встала под душ, желая смыть прикосновения Джорджа, от которых все ее тело горело, пустила холодную воду, потом насухо вытерлась и, завернувшись в широкий халат, вернулась в гостиную.

– Куда пойдем – в «Тпасавери» или «Парму»? – Это были два ближайших ресторана, где они обыкновенно ужинали.

– А может, закажем на дом? – спросила Кэрлис. Мысль о том, что придется сидеть напротив мужа в людном месте, словно ничего не случилось, была нестерпимой. Надо побыть наедине. Она хотела забыть утреннюю встречу.

– Я едва держусь на ногах. А помимо всего прочего, хочется хоть один вечер провести наедине с собственным мужем.

– Да ну? – Кирк Арнольд предпочел бы каждый вечер ужинать где угодно, только не дома, домашние радости его не прельщали.

– Правда, правда. Куда позвоним – в китайский ресторан или в кулинарию? – Именно в этих двух местах они обычно заказывали еду на дом.

– В кулинарию, – и он снова погрузился в изучение финансовых отчетов.

Заказывая по телефону ростбиф с горчицей для себя, с русской приправой для Кирка и две бутылки пива «Хайнекен», Кэрлис вдруг поняла, что есть только один способ избавиться от впечатлений сегодняшнего утра. Не отрываясь от телефонной трубки, она вытянула ногу и стала поглаживать своей ступней его лодыжку, забираясь все выше под манжеты брюк.

– Ах ты, проказница, – улыбнулся Кирк.

– Это еще что! – сказала она, закончив разговор и подсаживаясь к нему поближе. Обняв мужа, Кэрлис прикусила зубами мочку уха, точь-в-точь как некогда делал сам Кирк.

– Ого! – произнес он, откладывая бумаги и поворачиваясь к ней. – И чем же я заслужил такое?

– Ш-ш, – разговаривать ей явно не хотелось. Кирк распахнул на ней халат.

Пока сандвичи теряли свою свежесть, а пиво становилось теплым, они занимались любовью на том же диване, что и Джордж с Кэрлис утром. Кэрлис подумала, что этот акт символически перечеркивает то, что случилось раньше. Разумеется, ничего подобного больше не повторится. Она приняла такое решение давным-давно, еще в такси по пути в аэропорт, сразу после расставания с Джорджем на углу Парк-авеню. Ни за что и никогда, поклялась она себе.

Кэрлис позвонила Джорджу и пригласила его выпить что-нибудь в баре отеля «Сейнт-Режис». Выбор был не случаен. Там нередко бывал Кирк. Она познакомит его с Джорджем. Все будет безопасно и невинно, и это положит конец бессмысленной, как она почти убедила себя, истории. Мужчины могут спать с женщинами без всяких душевных волнений. Точно так же, как и женщины с мужчинами.

Тот факт, что мужчинам и женщинам свойственны одни и те же чувства и устремления, что они обладают талантами, силой и слабостями, был осознан многими, в том числе и Кэрлис, еще в прошлом десятилетии.

Глава IV

НАСТОЯЩЕЕ И ПРОШЛОЕ

МАНХЭТТЕН – ТАРПОН-СПРИНГС – ТАМПА – МАЙАМИ – ВАШИНГТОН – МАНХЭТТЕН

Джордж был одним из тех мужчин, которые обожают женщин. Он обожал их походку и манеру говорить, прекрасный изгиб талии и покачивание бедер, мягкие тени, что отбрасывает грудь, блестящие шелковистые волосы, бархатную кожу. Но его притягивало к женщинам не только физическое влечение. Он не просто обожал их – они ему были интересны. Он предпочитал женскую компанию мужской, зная ранимость женщин, их потребность давать наслаждение и щедрость, с какой они откликаются на наслаждение. Мужчин он считал одномерными и слишком замкнутыми; в женщинах была органичность и открытость, но при этом – неизменная и неизбежная таинственность.

Джордж считал себя опытным любовником. Он знал, что первое любовное свидание с женщиной никогда не бывает лучшим. Любовь нуждается в терпении. Как только Кэрлис в понедельник утром позвонила ему и предложила встретиться, он сразу согласился. Услышав ее слова сожаления о том, что случилось в пятницу, он согласился с ней.

– Я хотела тебе сказать, – проговорила Кэрлис, отводя взгляд и нервно вертя на пальце обручальное кольцо, – что ничего подобного больше не повторится.

– Понятно, – сказал он, и это были не просто слова. – Ты замужем. Ты любишь Кирка и не хочешь причинять ему боль.

Она с облегчением кивнула.

– Спасибо, что понимаешь, – сказала она, чувствуя, как проходит напряжение. – Я считала, что должна сказать тебе это.

Кэрлис больше всего боялась сцены, взрыва негодования, потока обвинений. Было еще кое-что, о чем она хотела сказать Джорджу.

– Мне было бы жаль, если б ты подумал, что я… что у меня есть привычка встречаться… с другими мужчинами.

Он молчал, давая ей выговориться. Она говорила, что любит мужа, дорожит им; что сожалеет об «инциденте», надеется, что Джордж не будет теперь думать о ней хуже и что она не причиняет ему боли. Отчасти это была прежняя Кэрлис, которая хотела всем нравиться и которая не любила говорить «нет». Выслушав ее до конца, Джордж просто сказал:

– Да, Кэрлис, я все понимаю. Честное слово.