Джанет Дейли - Игра до победы

Навстречу ей из кухни выходила Эмма.

– Куда подевался Роб? Эмма, вы часом не заметили, как он уходил?

– Кажется, я видела, как он шел к конюшням, – ответила секретарь.

– Спасибо.

Триша вышла через французские окна и, пройдя через патио и мимо бассейна, направилась конюшне. Надо непременно поговорить с братом, хотя она не слишком надеялась, что он поймет ее. Роб, как всегда, станет на сторону Лес.

Закат окрасил багрянцем лужайку, по которой она шла, и углубил тени, лежащие под пальмами, платанами и кустарниками, росшими на участке вокруг дома. Она еще издали увидела, что конюшня ярко освещена изнутри. Словно в наступающей ночи светился путеводный маяк. И Триша шла на его свет, чувствуя, как ее полотняные туфли промокают от росы, лежащей на траве.

Подойдя к длинному строению, она услышала приглушенные голоса и смех. Девушка нахмурилась. Кто бы это мог быть? Затем поняла, что работает телевизор в комнате Джимми Рея. Он неизменно включал звук на полную мощность. В этом человеке было нечто такое, что ужасно не нравилось Трише. Что бы ни думали о нем другие, Джимми всегда был ей неприятен.

Она подошла к главной двери и распахнула створки. Заскрипели несмазанные петли, Триша вошла, и двери с тем же скрипом сами медленно закрылись за девушкой. Она прошла мимо запертой каморки, где хранилась сбруя, в широкий проход, тянувшийся посредине строения. Но в нем никого не было.

– Роб!

В устланных соломой стойлах зашевелились лошади. Триша прошла вдоль всего ряда, заглядывая в каждое стойло через проемы, которые двери перекрывали только наполовину, оставляя открытой верхнюю часть.

– Эй, Роб, где ты? Ты здесь?

В воздухе стоял еле уловимый сладко-тошнотворный запах. Триша принюхалась, сморщив носик, и решила, что Роб лечит одну из лошадей. Она услышала громкий шум и обернулась, уверенная, что он доносится откуда-то сзади.

– Роб?

Триша постояла, прислушиваясь, затем заметила узкую полоску света у порога двери, ведущей в мастерскую, где Джимми Рей чинил сбрую. Она вернулась к ней и остановилась возле двери. Попыталась повернуть ручку, но та не поддавалась.

– Роб, ты здесь? – громко спросила она, дергая дверную ручку.

Изнутри доносились негромкие звуки. Казалось, кто-то суетливо передвигается по комнате. Триша толкнула дверь.

– Роб!

– Подожди минутку.

Запертая дверь приглушала его голос.

Триша, нахмурившись, ждала. Несколько мгновений спустя она услышала, как в унитазе, стоящем в душевой при мастерской, с шумом спустилась вода, затем раздались шаги, приближающиеся к двери. Щелкнул, открываясь, замок, ручка на двери повернулась, и на пороге появился Роб.

– Зачем ты запер дверь?

– А ты разве не знаешь, что она всегда должна быть закрыта? – упреком ответил на ее вопрос Роб. – У нас тут хранится дорогая сбруя. Тебе, может, нет дела до того, что у тебя могут стащить седло, но мне это не все равно. – Роб обнял сестру за плечи, отводя ее от двери, которую закрыл за собой. – Ну а тебя зачем сюда принесло?

– Что это за такой странный запах?

После того как дверь открылась, а потом закрылась, необычный сладковатый аромат в воздухе стал более явным.

– Наверное, какая-нибудь из мазей Джимми Рея.

Триша глубоко вдохнула, принюхиваясь.

– Нет, пахнет слишком сладко, – сказала она вначале, но затем уловила в необычном запахе еще кое-что. – Я чую дым.

– Триша, ты с ума сошла, – засмеялся Роб. – Эй, послушай-ка, я еще не говорил тебе, что продаю старого Стоунуолла? Лучше пойди попрощайся с ним, потому что завтра я позвоню тому парню, который хотел его купить, и скажу, что принял его предложение.

Его рука крепче сжала плечи Триши, направляя ее в сторону стойла, где помещался серый ветеран. Девушка нахмурилась еще сильнее и подняла на брата глаза. Настроение слишком для него необычное. Он редко бывает в таком приподнятом духе.

– Что это с тобой такое, Роб? – спросила она. – Ты ведешь себя словно под кайфом. – И не успела Триша выговорить эти слова, как сразу, кажется, все встало на свои места. – Так ты вправду под кайфом? – настойчиво повторила она. – Этот запах… ты что, курил травку?

– О чем это ты говоришь? – Роб приостановился, бросив на нее веселый взгляд.

– Роб, это ужасно глупо. Ты знаешь, как опасно курить в конюшне.

– А кто говорит, что я курил? – отпарировал Роб. На его губах все еще играла довольная, ленивая улыбка.

– Пожалуйста, не разыгрывай перед мной невинность. Это может подействовать на Лес, но не на меня. – Триша смахнула его руку со своих плеч и отступила в сторону. – Дверь была закрыта, потому что ты не хотел, чтобы кто-нибудь вошел и застукал тебя, когда ты куришь сигаретку с марихуаной.

– Я закрылся, потому что сидел в сортире, – небрежно бросил Роб. – Хотя ты и моя сестра, но я, несмотря на это, не хочу, чтобы ты или Джимми Рей застали меня на унитазе.

– Но ты мог просто закрыть дверь душевой.

– Там лампочка перегорела.

– У тебя на все приготовлен ответ, не так ли? – мрачно заметила Триша. – Когда мы были маленькими, ты всегда ухитрялся обвести родителей вокруг пальца, чтобы избавиться от наказания. Но со мной этот номер не проходил. Я всегда понимала, что ты хочешь меня одурачить. И ты пытаешься сделать это сейчас.

Триша с досадой повернулись и пошла к двери. Нет смысла говорить с ним сейчас, когда он летает таким орлом в небесах.

– Эй, ты куда?

Роб грубо схватил сестру за руку и развернул ее лицом к себе. Триша попыталась вырваться из цепких пальцев, слегка удивленная силой, которую неожиданно проявил брат. Он смотрел на нее с тревогой и подозрением.

– Что случилось, Роб? – с вызовом спросила Триша. – Ты боишься, что я пойду и расскажу все Лес?

– Лучше бы тебе этого не делать. – На этот раз на тонких губах Роба не было даже и тени улыбки. – Потому что, если ты обмолвишься хоть словечком, я могу нечаянно упомянуть о том разе, когда Рауль оставил тебя стоять голой на подъездной дорожке в «Севен-Оукс». Ты ведь не думала, что кто-нибудь это видел, правда? Ну а я видел, когда поставил свою машину и возвращался из гаража. Хочешь поспорим, что твоя поездка в Аргентину полетит ко всем чертям?

– Роб, ты настоящий мерзавец, – гневно заявила Триша. – Во-первых, я не ябедничаю и не передаю сплетен, и тебе это лучше всех известно. А во-вторых, мне восемнадцать лет, и я не нуждаюсь в разрешении Лес, чтобы поехать в Аргентину или в любое место, куда мне захочется. И, наконец, последнее, мне наплевать с высокой колокольни на то, видел ты меня или нет, расскажешь кому-нибудь или нет… Так что можешь завернуть свои угрозы в бумажку и выкурить их вместе с травкой!