Юлия Снегова - Мужчина из мечты

Он безжалостно корил себя за все — за то, что не объяснил Нине все сразу, за то, что в штыки воспринимал ее отчаянные попытки пробиться сквозь стену его отчужденности. И за свой уход от нее, и за молчание в новогоднюю ночь, и за то, что в конечном счете именно он подтолкнул ее к отъезду.

Дома его ждала пустая квартира. Вадим так увлекся Нининой подружкой, что почти все время проводил с ней, а домой являлся лишь ночевать. Он даже астрологию свою совсем забросил.

— Женщину предпочел звездному небу, — мрачно подшучивал над ним Андрей.

— Женщина сама подобна звезде, — отвечал ему Вадим.

В последнее время в отношениях друзей возникла некоторая напряженность. Вадим и не пытался скрыть, что ему не нравится, как Андрей ведет себя с Ниной. Все его попытки вмешаться ни к чему не привели, и он предоставил другу самому решать свои проблемы.

Таким образом, Андрей оказался в своеобразном вакууме. Теперь ему пришлось, как многим одиноким людям, всего себя отдавать работе. Он устроился еще на одни курсы. Взялся переводить еще несколько фильмов, шалея от бесконечного однообразия сюжетов.

В силу привычки он продолжал следить за собой, аккуратно и даже изысканно одеваться, каждое утро после бритья протирал лицо дорогим мужским одеколоном.

Вскоре он заметил нечто странное. Девушки на курсах секретарш, где он преподавал по четвергам, старались задержаться в комнате после занятий. А когда он выходил на лестницу покурить, около него теперь всегда вертелась какая-нибудь ярко накрашенная красотка в мини-юбке. На курсах английского языка было то же самое, а на истфаке Гуманитарного института творилось совсем невообразимое — девицы, помимо всего прочего, пытались вести с ним интеллектуальные разговоры.

А ведь раньше этого не было. После пережитой трагедии — смерти ребенка и ухода Татьяны в монастырь — он так заледенел изнутри, что вокруг него образовался невидимый барьер. Натолкнувшись на него, женщины обычно быстро теряли интерес к нему как к мужчине и поддерживали с ним лишь деловые отношения.

Полюбив Нину, он внутренне оттаял, а оттаяв и потеряв ее, стал беспомощным и беззащитным перед проявлением женских горячих эмоций. С грустной усмешкой он отмечал, что и сам, несмотря на непроходящую тоску по Нине, стал обращать внимание на молоденьких девушек.

Вот и вчера в перерыве между занятиями он вышел покурить. И тут же рядом с ним оказалось юное существо в ореоле светлых кудряшек и в облаке сладких духов. Самое странное, что он даже не замечал лиц всех этих порхающих вокруг него девиц.

— Андрей Николаевич! А что вы курите? «Кэмел», да? А можно я попробую? Ну пожалуйста! А то у меня на такие сигареты денег не хватает.

И он, который никогда раньше не поддался бы на такую явную провокацию, завел с ней совершенно идиотский разговор о том, что девушкам курить вредно, а потом все же услужливо поднес огонек зажигалки. За сценой его падения исподтишка наблюдали десятки любопытных девичьих глаз. Они поняли, что он не такой уж неприступный, как кажется.

На следующий день к его машине подскочила уже другая девушка, он даже имени ее не знал, а помнил про нее только то, что она говорила по-английски с ужасающим акцентом и вечно путалась в неправильных глаголах.

— Андрей Николаевич, Андрей Николаевич! Подождите, вы куда едете, не в центр? Подвезите меня, пожалуйста.

— Я еду на Полежаевскую.

— Ну все равно, ну, пожалуйста, я просто ненавижу метро, прокатите меня хоть немного! — тараторила девица, как будто она родом из глухой деревни, где легковые автомобили — большая редкость.

Сидя рядом с ней в машине и вдыхая удушливые пары сладких духов, он краем глаза рассматривал свою пассажирку. Невысокого роста, пухленькая, неестественно-яркая блондинка, крашеная. Волосы отросли и чернели возле неровного пробора, одета ярко и безвкусно.

Пока они ехали, она болтала без умолку. Звали ее Аней, и у нее были большие планы на будущее. Андрей мрачно слушал ее треп и только усмехался про себя.

Она не сказала ему о себе ничего нового. Как будто он сам все про нее знал. Ну да, она еще не стала валютной секретаршей, пока она только влезла в долги, чтобы заплатить за учебу. Она еще тешит себя мыслью, что ее возьмут в крутую фирму, и босс, высокий красавец с пейджером на боку, сразу обратит на нее внимание. А сейчас почему бы не завести легкий романчик с симпатичным и до сих пор неприступным преподавателем английского?

— Андрей Николаевич, а куда мы едем?

— А куда вам надо? — Андрей не рад был, что поддался минутной слабости и посадил эту балаболку к себе в машину.

— Ой, а давайте куда-нибудь сходим вместе. Я наглая, да? Но ведь вам не так уж много лет, и, если бы вы не были у нас преподавателем, мы могли быть просто знакомыми. Пойдемте туда, где нас никто не знает. Вы не волнуйтесь, я вас буду, как и раньше, Андреем Николаевичем называть.

Андрей молчал. Это придало Ане смелости.

— А может быть, поедем к вам, я слышала, у вас видак есть. Можно какой-нибудь фильм посмотреть. Я люблю комедии и боевики, а вы?

«О Господи! Только боевиков мне не хватало, — думал Андрей. — Но ведь ей, наверное, нужно совсем другое. Это такой шик — соблазнить преподавателя. Все подружки сразу завидовать начнут, а сколько разговоров будет!»

Андрей еще раз внимательно оглядел девушку. «А почему бы и нет?» — холодно спросил он себя.

— Хочешь ко мне? — прямо спросил он ее.

— Ага, — ее темные глаза загорелись.

В его квартиру Аня вошла робея, чуть ли не на цыпочках, но очень быстро освоилась. Андрей помог ей снять дешевое пальтишко и предложил тапочки. Машинально он отметил, что ее темные колготки порваны на одной пятке и зашиты на другой. Он вспомнил, что и у Нины были рваные колготки, и это его умиляло чуть ли не до слез, а сейчас он почувствовал глухое раздражение.

Эта девушка раздражала его все больше. Она бесцеремонно разгуливала по квартире, доставала книги с полок, бессмысленно листала их, а потом небрежно ставила не на место. Она перетрогала кучу безделушек, забралась в комнату Вадима, где застыла в изумлении перед огромной астрологической картой.

— Ой, что это?

Андрей объяснил как мог.

— Ой, как интересно! А ваш друг может мне погадать на гороскопе?

«Интересно, а можешь ли ты начать фразу не с «ой», а как-нибудь иначе?» — подумал Андрей, уже закипая от злости. Но странным образом эта злость была приятна ему. Если бы Аня вдруг исчезла из его квартиры, он остался бы разочарованным, словно она пробуждала в нем настоящие эмоции, те, которым давно пора было выплеснуться наружу.