Кэндес Бушнелл - Стервы большого города

Лучше всего честность, решила она.

— Да, Виктор, я возьмусь отличить.

— Правда? — Он взял подделку под Луи Вюиттона. — Я думал раздать их как рождественские подарки. — Нико приподняла брови. — Женам некоторых ребят, — добавил Виктор.

— Я бы не стала этого делать, — заметила Нико. — Они догадаются, что вы купили их на улице. А потом все станут об этом судачить. Скажут, что вы скаредничаете. — Нико умолкла. «За это меня могут уволить, — подумала она, — но не уволят».

— Хо-хо-хо! — прокаркал Виктор. На его макушке вздымались космы поседевших волос. Ежегодную рождественскую вечеринку всегда устраивали в огромном помещении типа бального зала «Рокси», и на нее приглашали почти две тысячи сотрудников, а Виктор наряжался Санта-Клаусом. — Значит, по-вашему, идея неудачная? — снова спросил он.

— Да.

Виктор наклонился над столом и нажал кнопку интеркома на своем телефоне.

— Морин, — произнес он в микрофон, — Нико О'Нилли считает сумки барахлом. Зайдите, пожалуйста, и заберите их.

Нико нетерпеливо качнула ногой. Интересно, занимается ли Виктор в течение дня настоящей работой? Этот вопрос руководство его компании задавало себе уже не один год.

— На Майка собираются подать в суд, — вдруг сказала она.

— В самом деле? — проговорил Виктор. — Как вы считаете, что мне сделать с этими сумками?

— Отдать на нужды благотворительности. В Армию спасения.

В комнату вошла Морин, женщина неопределенного возраста. Зная, что она секретарь Виктора с незапамятных времен, сотрудники предполагали, что когда-то у них был роман.

— Вы все же решили, что они вам не нужны, — почти сердито сказала она.

— Нико решила. Сегодня все решает Нико, — сообщил Виктор.

Нико улыбнулась. Интересно, затеял бы Виктор канитель с сумками, если бы она была мужчиной? Вряд ли.

— Майк знает, что на него собираются подать в суд? — спросил Виктор, когда Морин собрала сумочки и вышла из комнаты.

— Еще нет.

Виктор хмыкнул и потер подбородок.

— Почему мне это неизвестно?

— Документы еще не оформлены.

— А будут?

— О да, — кивнула Нико.

— Кем?

— Глиннис Рурк. Она собирается предъявить иск Майку и «Сплатч Вернер». За нарушение условий контракта.

— Ах да. Глиннис Рурк. Америка любит ее, не так ли?

— Любит, — подтвердила Нико. — Она, возможно, получит «Оскара» за роль второго плана в фильме Венди Хили «Пятнистая свинья».

— Венди Хили, — задумчиво произнес Виктор. — Говорят, она разводится.

Нико насторожилась. Никогда не знаешь, куда свернет Виктор.

— Я тоже об этом слышала, — коротко отозвалась она, не желая сообщать подробностей.

— Слышали? По-моему, вы должны знать.

— Это частная информация, — осторожно заметила Нико.

— Таковой она и останется? — Виктор взял стеклянное пресс-папье — безделушку для туристов с миниатюрными нью-йоркскими небоскребами внутри — и встряхнул его, осыпав серебристые здания блестками.

— Думаю, да, — ответила Нико. Надо вернуть Виктора к Майку, но если она сделает это слишком грубо, Виктор не станет ее слушать.

— Чего хочет ее муж? — спросил Виктор. Положив пресс-папье и подавшись вперед, он уставился на Нико. Белки его глаз слегка пожелтели от возраста, как старая бумага, но радужка оставалась темной — темно-карей, почти черной. — Ее муж, кажется, не работает? Он потребует денег. И много денег.

— Я действительно не знаю деталей. — Нико откинулась в кресле. «Словно в клетке со львом находишься», — подумала она. Виктор всегда был готов на какую-нибудь безумную эскападу, но Нико ни разу не замечала в нем скрытой ярости. Но разумеется, это понятно.

Нико сделала то, чему научилась много лет назад, общаясь с бизнесменами, проявляющими несдержанность. Она молча уставилась на Виктора.

Большинство людей не выдерживают такого взгляда, и Виктор Мэтрик не стал исключением. Он заговорил:

— Если вы в самом деле хотите подняться на вершину этой компании, вам лучше все знать обо всех.

— В этом случае, — вкрадчиво произнесла Нико, — я все знаю, но мне не хотелось бы говорить об этом.

— Но вы охотно явились сюда настучать на Майка.

Нико покраснела. Ну вот, подумала она. Она поняла, что пошла по неверному пути и с Венди, и с Майком, и теперь ее уволят. Может, следовало рассказать Виктору о Венди и о том, как Шон потребовал квартиру и опеку над детьми? Но Нико не могла так поступить с подругой: Виктор был способен использовать информацию против Венди. Она не должна волноваться.

— Я думала, это заинтересует вас, — сказала Нико.

— Проблема в том, что Венди — ваш друг, а Майк — нет.

— В прошлом году компания Венди принесла двести миллионов долларов. Издательский отдел дал всего семьдесят три миллиона. И двадцать три из этих семидесяти трех поступили от «Фейерверка». — Слава Богу, что она располагает этими фактами. Но Виктор уже знает это. Каковы же его намерения?

— Вы хотите занять место Майка, — констатировал Виктор.

— Да. Мы обсуждаем это уже несколько месяцев, — холодно ответила Нико. Если она будет придерживаться обычной тактики, то может выйти из этой переделки живой.

— Разве? — удивился Виктор. — Я что-то не припомню подобных дискуссий.

Нико застыла и посмотрела в сторону. Такого ответа она не ожидала, а следовало бы. Люди утверждают, что Виктор способен полностью отрицать то, что делал или говорил, заставляя собеседников думать, не сошли ли с ума они. С другой стороны, Виктор стар. Возможно, он и впрямь не помнит. «Я пропала, — подумала Нико. — Сеймур будет разочарован… Как мне теперь жить? Все были правы… Виктор Мэтрик — мерзавец. Он ненормальный…» И тут у Нико вспыхнула мысль: не подставил ли ее Виктор, чтобы выгнать? Но возможно ли это? Информация поступила от самой Глиннис, через Викторию. Виктория даже не знакома с Виктором Мэтриком, но он, без сомнения, знает, что они подруги. Что, если Виктор сговорился с Глиннис Рурк… если так, то он зашел в предательстве непостижимо далеко. Он способен на все. Но с другой стороны, может, Виктор поступает с ней так же, как она с Майком: наблюдает и ждет, ждет, когда она проколется? — Ну? — сказал Виктор.

Нико посмотрела на него. На щеках Виктора обозначилась тонкая паутина сосудов. Он так стар! Ему помирать пора, возможно, Виктор уже мертв, только никто не догадывается. «Двадцать пять лет, — подумала Нико. — Двадцать пять лет семидесятичасовых рабочих недель, жертв, побед — и все псу под хвост из-за свихнувшегося старикана, настолько невежественного, что готов подарить контрафактные сумки женам своего руководства на Рождество. Он воплощение всего ненормального в мире корпоративного бизнеса. И когда-нибудь я сменю его».