Рут Харрис - Последние романтики

– Как, по-твоему, когда у меня было время куда-нибудь улизнуть?

– Может быть, сегодня ты этого и не делала, но ты это делала в другие дни! За моей спиной! – Он стоял в дверях, скрестив руки.

– Ким, я же сказала тебе, что прекращу этот роман. Я пообещала, и я сдержу свое обещание.

– Ты должна встретить его и сказать ему, что между вами все кончено, – Ким был непреклонен. – Ты занималась с ним любовью! С этим армянским буйволом!

– Я уже сказала ему обо всем по телефону, – сказала Николь, пропустив мимо ушей его оскорбительное замечание. Она никогда ни перед кем не оправдывалась. Она не привыкла, что ее без конца в чем-то обвиняют.

– Я не верю тебе, ты лжешь. Ты встречаешься с ним за моей спиной.

– Ким, что случилось? Я никогда не видела тебя таким. Я даже не подозревала, что ты способен на такое. Подозрения! Без всяких оснований! Твои обвинения глупы!

– Значит, я и сам глуп! Ты очень осторожна! Ты всегда была так осторожна со своими деньгами. Со своей одеждой. С самой собой, Николь. Ты никогда по-настоящему не жила! Ты никогда не ломала себе шеи. Ты никогда не рисковала. – Он говорил, как бы ища смысл того, что ему непонятно.

– При чем здесь риск? – спросила Николь. Она начинала с нуля. Для некоторых, может быть, это могло показаться рискованной затеей, но для нее это было необходимостью.

– Ты так логична, так умеешь себя контролировать, ты так предусмотрительна, – с этими словами он выскочил из ее кабинета. Сначала Николь была озадачена, потом ее охватила ярость. Она возвращалась домой одна и думала, когда же она его вновь увидит.

На следующее утро Ким приехал на улицу Де-Бретонвильер. Николь завтракала на небольшой веранде, которую она пристроила к дому со стороны сада. Она думала, что Ким будет печален, станет извиняться, но ошиблась. Его гнев только разгорался.

– Ты провела ночь с ним?

– Нет. – Николь была зла, она была изнурена тщетностью спора, невозможностью опровергнуть его обвинения. – Я провела ночь одна. Хотя полагала, что проведу эту ночь с тобой!

– Как ты могла спать с кем-то, кроме меня? Как ты смогла сделать это?

– Ким, – начала она, но остановилась, покачав головой. Она не знала, как начать, что сказать, как убедить его.

– Ты знаешь, кто ты? Ты бесчестная женщина. Николь, ты просто шлюха. – Казалось, ему доставляет удовольствие наслаждаться своим гневом: он упивался им, он произносил отвратительные слова, как бы разжигая самого себя. – Ты очень элегантная, очень дорогая, но шлюха!

Николь взяла чашку своего кофе с молоком и плеснула в Кима, обдав его с ног до головы. Оба они стояли в оцепенении, потрясенные ее поступком. Потом как будто открылся шлюз чувств, которые Ким долго сдерживал. Ким ударил кулаком по столику, перевернув кофейник, молочник, расшвыривая в стороны горшочек с мармеладом, корзинку с круасанами, серебряную масленку, серебряную вазочку с розой. Он схватил один из стульев и швырнул его в окно, выходящее в сад. Стекло со звоном разбилось. Потом он повернулся к Николь и с размаху ударил ее по лицу.

– Я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, – сказал он, бросаясь к выходу.

– Ким! – Он повернулся на голос, держась рукой за косяк. – А ты, во время нашей разлуки, что делал ты? – Спросила Николь. – Неужели все эти ночи ты был один?

Ким взглянул на нее так, как будто она ударила его. Он хотел выйти, но потом повернулся к ней.

– Я любил тебя с самой первой минуты нашей встречи, и я люблю тебя сейчас, и я буду любить тебя всегда! – сказал он. Она не успела ничего сказать, как он хлопнул дверью и исчез.

Вечер закончен, игра завершена,

Мечты, которые я лелеял, рассеялись, как дым,

Они не сбылись, как я думал,

Мне надо было уметь понимать шутки,

Я пытаюсь обратиться к самому себе

И научить мое сердце петь,

Я пойду своей дорогой,

Как птица, свободная в своем полете,

Я смело встречу неизвестность,

Я построю свой собственный мир.

Никто не знает лучше меня

Что я теперь совсем один.

Глава пятнадцатая

1

Ким вернулся в Нью-Йорк кораблем. Часть его существа хотела немедленно вернуться в Париж, приползти к Николь, попросить прощения у нее. Ему было стыдно. Другая же часть его существа была пожираема ревностью. Он не мог изгнать образ Эссаяна – красивый Эссаян, очаровательный Эссаян. Эссаян вежливый и приветливый хозяин. Эссаян, распоряжающийся в «Максиме», Эссаян на вершине мира, а он, Ким, где-то ниже. Самое ужасное, что он не мог изгнать из своего сознания воображаемые сцены близости Эссаяна и Николь. Он сам себя мучил, продолжая сравнивать Эссаяна и себя. Эссаян был в Париже, а он не мог там быть; Эссаян сумел помочь Николь во время Депрессии, а он не сумел; Эссаян был богат, а он нет. Богатство означало свободу, а Ким впервые в своей жизни узнал, что такое не быть свободным.

Ким просыпался – и его уже мучила ревность, он засыпал – она преследовала его и во сне. Тяжелые мысли вытесняли светлые, а ревность заправляла всем его существом. Он позвонил Илоне сразу, как приехал в Нью-Йорк, встретился с ней в ту же ночь и проводил с ней все последующие ночи. Он не писал Николь и не звонил ей, хотя думал о ней не переставая, размышлял, примет ли она его когда-нибудь, и решил, что она уже никогда не согласится встретиться с ним. Как же иначе? После того как он оскорблял ее, после всех обвинений, которые он на нее обрушил, после тех мук, которым подверг. Николь, что и не удивительно, не писала и не звонила ему. И вот, на новогодней вечеринке, в канун 1935 года, Ким сделал предложение Илоне.

– Ты замечательная девушка, Илона. Я обожаю тебя. Я хочу жениться на тебе, – сказал Ким. – Если ты захочешь…

– Если?.. – сказала Илона. Она пойдет за ним в огонь и в воду! Если!

– Предупреждаю тебя – со мной нелегко жить.

– Ты самый чудесный человек в мире, – сказала Илона. Она была влюблена, а влюбленные женщины не прислушиваются к предупреждениям своих любимых.

Тем же летом, в Чарльстоне, они поженились. Илона, очень хорошо умевшая вести чужие дела, настойчивая, когда речь шла о ее клиентах, была очень уязвима, когда речь шла о ней самой. Перед свадьбой Ким попросил ее дать ему обещание: что его жизнь станет ее жизнью, что она все будет делать, как он считает необходимым, потому что так будет лучше и для нее.

– Ты обещаешь? – спросил он. Он решил, что их отношения с Николь мешал ее бизнес. Если бы она могла целиком посвятить себя ему, они сумели бы жить вместе.

Ему не хотелось больше рисковать. Он хотел, чтобы она целиком принадлежала ему.

– Я обещаю, – сказала она. Она уже и так решила бросить свою работу. Просто еще не сказала об этом Киму.