Джоанна Кингсли - Ароматы

Таким образом она поселилась в Гринвич Вилледж, недалеко от реки Гудзон, хотя сначала ее смутило население этой окраины — оживленная, веселая студенческая молодежь. «Здесь я буду чувствовать себя старой курицей», — сказала она агенту. Но он привел ее к этому домику, и, подумав, что каждое утро, открыв окно, она будет вдыхать аромат цветов и росистой травы, Ви не устояла. «А денег хватит и на аренду, — подумала Ви, — и на рекламу новых духов… если она их создаст… нет, когда она их создаст».

Ви поправила перед зеркалом шарфик, заперла дверь и спустилась на улицу по каменным ступенькам. Она направлялась в офис Дона Гаррисона, чтобы поговорить с ним и выяснить его отношение к слиянию «Джолэй» с «Мотеком». Ви не могла твердо рассчитывать на его помощь в трудной для нее ситуации, но все же надеялась на лучшее. Совместная работа и добрые отношения в течение двадцати лет сблизили их, но за последние месяцы Ви не раз убеждалась, что чужая душа — потемки.

Войдя в мраморный холл торгового банка «Атлантик», Ви почувствовала себя неуютно. Много раз она входила в это сверкающее помпезной роскошью помещение, не испытывая подобного чувства, но тогда она была мадам Джолэй, президентом собственной фирмы, королевой небольшого царства. Даже в двадцать лет, в начале своей карьеры, она чувствовала себя здесь вполне непринужденно. А теперь она сорокалетняя деловая женщина, потерпевшая крах, актриса, провалившая пьесу. Гордо подняв голову, она быстро пересекла зал, досадуя на себя за свою уязвимость, и вдруг почувствовала пристальный взгляд. На нее восхищенно смотрел очень красивый, высокий, темноволосый мужчина, и она вдруг смутилась, как юная девушка, покраснела и отвернулась.

Дон Гаррисон вышел ей навстречу из своего кабинета.

— Добро пожаловать, дорогая! Сто лет тебя не видел…

В пятьдесят три года Дон выглядел как здоровяк-фермер, был всегда бодр и оживлен. Ви быстро обняла его, чувствуя затылком прикованный к ней взгляд.

— Как дела? Мне говорили, что ты поселилась в Гринвич Вилледж, но, это, наверное, ложные слухи. Ты ведь не хочешь присоединиться к молодым хиппи?

— Надеюсь, что нет, — засмеялась Ви. — Я сняла одноэтажный домик с садом.

— «Возделывай свой сад!», — сказал Вольтер. Бог его знает, что он имел в виду. Ну, пройдем в мой кабинет.

Темноволосый мужчина смотрел, как они вошли в кабинет с надписью «Вице-президент банка по займам».

— Ну, — сказал Дон, закрывая дверь, — как дела? Выглядишь ты блестяще — я всегда говорил, что ты — самая красивая женщина в бизнесе.

— Никогда не была. Ну, а ты как? Все как обычно? — В разговорах с Гаррисоном Ви невольно перенимала его телеграфный стиль.

Он нахмурился. — Дома — не очень.

— Что такое? Дети?

— Нет, жена. У нас трудное время. Не уверен, что наладится. Ну, оставим. Ты по крайней мере от этого избавлена.

— Да, — сказала она задумчиво.

— Но скажи мне, солнышко, ты никогда об этом не жалеешь? О том, что не замужем?

— Я всегда работала, и мне было не до того. — Это была полуправда. За Юбера она хотела выйти замуж, но даже тогда колебалась.

— А теперь? — спросил он мягко.

Она вдруг подумала о темноволосом мужчине, который восхищенно смотрел на нее в холле, пожала плечами и улыбнулась Дону. Он взял ее руку и стал гладить. — Давай вместе пообедаем, Ви, — сказал он вкрадчивым голосом.

Она освободила руку. — Я здесь по делу и сейчас должна уйти. Сегодня не могу.

— Ну, в другой день. Давай в пятницу.

— Не знаю… — Она смотрела на свою руку, которую только что гладил Дон.

— Пожалуйста. Ты ведь знаешь, что можешь положиться на меня.

Она улыбнулась. — Всегда знала и сейчас тоже уверена в этом. О'кей, в пятницу. Сначала приходи ко мне выпить коктейль — хочу показать тебе свою новую квартиру.

— Вот умница. Ну, а теперь о делах. Как там с «Джолэй»? Чем занимается Марти?

— Я хотела тебе задать тот же вопрос.

— Я все разузнаю и в пятницу тебе расскажу.

— Не надо. Все равно я с ней встречусь в ближайшее время. — Ви не хотела, чтобы Дон узнал, как глубоко зашли разногласия между сестрами. Хотя все знали, что Ви выступала против слияния, только Филиппе, Илэйн и Майку было известно все. Гордость и стыд поднимались в душе Ви, когда она думала, что все узнают о предательстве сестры.

Ви пожала руку Дона и вышла из его кабинета, недовольная собой: она ничего не узнала о «Джолэй» и проговорилась Дону, что порвала отношения с Марти. Нахмурившись, она вошла под арку, отделявшую холл от служебных помещений, и вдруг у самого уха услышала мужской голос:

— Наверное, я встречал вас когда-нибудь? Уверен, что я вас знаю… Если вы скажете, что мы не встречались в прошлом, то, значит, вы — женщина из моего будущего. Согласны?

Покраснев под взглядом красивых темно-карих бархатных глаз, Ви с улыбкой возразила: — Как я могу ответить на такой странный вопрос?

— Скажите «да», и мы компенсируем время, которое провели врозь.

Ви не удержалась от смеха. Его куртуазность была забавной и очаровательной. Просто очаровательной.

— Узнаю этот смех! — сказал он. — Самая прекрасная весна в моей жизни начиналась этим смехом.

«Романтично, — подумала она. — Или он шутит?» Словно прочитав ее мысли, он воскликнул.

— Пожалуйста, не сердитесь. Я совсем не умею ухаживать за женщинами.

— Ах, так вы пытаетесь ухаживать? — спросила она серьезным тоном.

— А вы и не заметили? Значит, мой замысел не удался.

Она снова засмеялась, но к нему в эту минуту подошел клерк и что-то сказал. Он кивнул, снова повернулся к Ви и торжественно произнес: — Принцесса, я вернусь, ждите меня. Я приеду в золотой карете, и белые кони умчат нас вдвоем.

Когда он скрылся из виду, она поняла, что даже не узнала его имени.

Сколько времени прошло? Она чувствовала, будто плывет в светлом потоке. — Смешно, — сказала она себе, направляясь к охраннику банковских сейфов. — Смешно, — повторила она, получая ключ от своего сейфа. — Смешно, — еще раз произнесла она, когда охранник вынес ее сейф. — И все-таки прелестно.

Закрыв дверь комнатки, Ви стала доставать из ящика-сейфа свои ценности — не пачки долларов и ценных бумаг, а ценности души: дверную ручку-шар из резного стекла, флакон виндзорского одеколона, который подарила ей Нина на юбилей фирмы, золотое кольцо, крошечную брошку с голубым бриллиантом и книгу в черном кожаном переплете. Кольцо, принадлежавшее матери, было совсем маленьким, но у Ви были такие же тонкие пальцы, как у Анны. Бриллиант был небольшой — всего три карата. Ви приобретала более ценные вещи, но кольцо, как и брошку, она хранила в память о матери — Арман рассказывал, что подарил ее Анне, когда она согласилась выйти за него замуж. Дверная ручка и одеколон были сувенирами, связанными с рождением империи Ви. Дорогие памятки, вехи ее свершений, должны были вдохновить Ви на новые дерзания, вывести на новый путь. Она брала их одну за другой, рассматривала и выпускала из рук, пока не осталась только книга в черном кожаном переплете. Она держала ее и гладила кончиками тонких пальцев кожу, покрытую пятнами пота, химикалий, слез и, наконец, крови. Книгу, в которой скрывались старинная магия и давняя боль. Она полистала ветхие пожелтевшие страницы и, завернув книгу в свой шелковый шарф, вышла в сверкающий мраморный холл.